— Я писала письмо своей маме, — пояснила мисс Олвейс. — А у меня есть привычка бормотать вслух то, что я пишу. — Она покраснела. — Боюсь, ты застала меня, когда я пела тебе хвалы, Айви. Матушка ужасно любит читать о твоих великих подвигах.
Это многое объясняло. Но не всё.
— Простите, дорогуша, — сказала я, — но мне показалось, вы упомянули, что я излечила ваше запястье. Ну, после того, как вы упали и то ли растянули, то ли сломали его. Теперь я припоминаю, что вы повели себя как-то странно, когда я прикоснулась к пострадавшему месту.
Мисс Олвейс расхохоталась в голос. И по-сестрински положила голову мне на плечо:
— Ох, Айви, тебе нет равных! На самом деле я сказала, что ты
Звучало очень похоже на правду. Однако…
— Можно взглянуть на него, мисс Олвейс?
Моя подруга остановилась, как громом поражённая. Её лоб прорезали морщины. Кажется, она нервно сглотнула.
— Взглянуть?
— Да, дорогуша, взглянуть на ваше запястье!
Очень медленно она приподняла рукав платья. Запястье выглядело совершенно здоровым. Ни красноты, ни отёка. Всё прошло! Всего за несколько часов!
Я была потрясена до глубины души.
— Оно ужасно болит, хоть и кажется нормальным, — тараторила мисс Олвейс. — Что до отёка, так растяжение-то было совсем лёгкое. Кроме того, на мне всегда всё быстро заживает, а такие повреждения обычно проходят сами собой, верно? Так что ничего удивительного. — Тут она встревоженно посмотрела на меня и осторожно проговорила: — Айви, ты не думаешь…
— Конечно же нет! — воскликнула я и похлопала её по плечу. — Вы с ума сошли!
Оставалось надеяться, что она мне поверит.
Мы вышли в зал, мисс Олвейс надела шляпку и объявила, что уходит и весь вечер её не будет. Куда направляется, она не сказала, упомянула только, что у неё какое-то срочное дело. И чтобы к ужину её не ждали.
Я проводила её взглядом и решила, пока не прозвучал гонг к ужину, возобновить поиски Ребекки.
В оранжерее никого не оказалось. В музыкальной гостиной тоже. Тогда я заглянула в обычную, не музыкальную, гостиную. Ребекку там не нашла, зато нашла леди Элизабет и леди Амелию. Обе были разодеты к ужину в пух и прах. Леди Амелия вышивала, старая вешалка читала. Едва я вошла, старуха зашипела на меня.
— Ты опасна для общества! — рявкнула она. — Мне пришлось трижды принимать ванну, чтобы смыть весь чизкейк!
— Не стоит благодарности, дорогуша, — скромно потупившись, сказала я. — Сияние вашей старческой кожи само по себе служит мне наградой.
— Ах ты, гадкая девчонка!
Я как раз собиралась поспешно покинуть гостиную, но тут леди Амелия уколола иголкой палец. Она вскрикнула, из ранки пошла кровь.
Само собой разумеется, это воодушевило меня.
— Дайте-ка взглянуть, дорогуша, — попросила я, подходя к ней.
Леди Амелия несла всякую чепуху, какую обычно несут в подобных обстоятельствах все аристократические дурочки. Грозилась упасть в обморок от вида собственной крови. Гадала, не надо ли послать за доктором, и всё такое.
— Вздор! — каркнула леди Элизабет. — Ранка пустяковая, глупая вы женщина! Я однажды на охоте на лис отстрелила себе палец на ноге и даже не остановилась, чтобы перевязать рану!
Присев на корточки возле леди Амелии, я изучила её палец. Меня ждало разочарование — всего-то капелька крови.
— Как ты думаешь, надо сделать перевязку? — с жаром спросила меня леди Амелия.
— Увы, в этом нет необходимости.
Леди Элизабет с подозрением уставилась на меня:
— Вы говорите так, будто разочарованы, мисс Покет!
— Не скрою, мне и правда очень жаль, — сказала я. Тут меня посетила гениальная идея. — Леди Амелия, простите, не будете ли вы так добры позволить мне защемить вам пальцы дверью?
— Прошу прощения? — ошеломлённо переспросила леди Амелия.
— Что ты сказала? — рявкнула леди Элизабет, приложив костлявую ладонь к уху.
— Я прошу вас пойти на это в интересах науки. Видите ли, я в настоящее время проверяю одну гипотезу, — доходчиво объяснила я. — Но для эксперимента мне требуется более серьёзное повреждение. Пожалуйста, дорогуша! Вы бы мне очень помогли!
Леди Амелия ахнула и побледнела:
— О боже, Айви!
Прежде чем она успела вскочить и убежать, я схватила её за руку и оплела пальцами пострадавшую подушечку её большого пальца.
— Ударьте её чем-нибудь, глупая! — взвыла леди Элизабет и замахнулась на меня тростью, но не попала. — Она опасная сумасшедшая! — Старуха злобно прищурилась, глядя на нас. — Что она делает, леди Амелия?
— Понятия не имею, — отвечала та, пытаясь вырвать руку.
— Доверьтесь мне, дорогуша, — сказала я. — Вы будете удивлены. Потрясены. Обескуражены.
Чтобы исцелить запястье мисс Олвейс, вспомнила я, мне оказалось достаточно одного быстрого прикосновения. Но на всякий случай я продержала кровоточащий палец леди Амелии целую минуту. Возможно, я даже закрыла глаза и тихонько замычала на одной ноте: «М-м-м». Мне показалось, что это будет как раз уместно.
