— Не боюсь, — в глазах Юрия зажёгся огонёк. — Ведь тогда ты станешь моей.
«С чего бы-то? — неприязненно подумала я и хотела было отдёрнуть руку, но Юрий крепко держал мою ладонь в своей.
— Тише, я пошутил, — и мужчина поцеловал мои пальцы.
— Тебе пора, — произнесла я, когда освободилась. — Помнишь, мы не будем торопиться?
— Хорошо, но я всё равно тебя добьюсь, моя Герда. — сказал он на прощанье, и когда я закрыла за ним дверь, почувствовала, как гора спала с плеч.
***
Ярослав.
Я развернул такую бурную деятельность, что аж дым из ушей валил. И всё для того, чтобы, во-первых, выяснить, кто и что крутился возле снежной, во-вторых, найти доказательства порочности сего факта. Слово «порок» употреблялось мной в переносном значении. Одно то, что вокруг Герды вертится какой-то хлыщ, дарящий удушливые цветы, уже вызывало во мне ненависть к нему.
Нет, я понимал, что она имеет право на личную жизнь, понимал, что может тащить к себе в постель хоть бомжей с Павелецкого вокзала, но надеялся, что этого не случится. Бог знает, почему.
Чем дольше я всматривался в снежную девочку, тем больше подмечал в ней хрупкость. Ту самую, когда хочется обнять и защитить Герду, пытающуюся делать вид, что она в этой защите совсем не нуждается. Это не так, я же видел!
И потом, у меня чуйка на прощелыг, дарящих букеты, от которых только голова болит!
Я хотел защитить её. И всё. Безо всякой обратки и благодарности, не нужно ни то, ни другое.
— Почему ты хмуришься? — Вика подошла сзади и обвила мою шею тонкими руками.
— Ты поменяла духи? — спросил я, уловив хищный запах пряных трав и эфирных африканских смол. В памяти всплыл букет тигровых лилий.
— Да, решила попробовать что-то другое. Была хорошая скидкеа. Тебе нравится? — Она ворковала, как голубица, но нежность в голосе никак не вязалась с этим ароматом. Если закрыть глаза, я бы не узнал ту Вику, к которой привык.
— Мне больше нравился прежний. Диор, кажется, — произнёс я, мягко высвобождаясь из захвата дикой кошки. — Ты нервничаешь из-за Герды? У тебя нет повода, я обещал, что между нами ничего нет и не будет. Знаешь же, что я всегда держу слово. Держишь ли ты своё?
Я перехватил тонкое запястье и заставил девушку сесть ко мне на колени. Она улыбнулась, так беззащитно, как я всегда любил, и кивнула:
— Я тебе верна.
— Очень на это надеюсть. Второго шанса я тебе не дам.
Я встал, чувствуя, как в груди закипает злость и холодная ярость. Конечно, несправедливо вываливать на Вику подозрение в измене, основываясь на такой малости, как новая туалетная вода. Но она нервничала, я тоже, и это походило на замкнутый круг. Мы оба перестали друг другу доверять, и это первый шаг в пропасть.
— Ты меня в чём-то обвиняешь? — в её голосе зазвучала обида. И страх?
Это всё уже было однажды, но мы преодолели сложности и признали ошибки. Вика тогда тоже изменилась, чтобы изменить. Наверное, я её не винил, понимая, что давно должен был сделать предложение, но всё тянул.
То отец просил погодить, то мать придумывала себе болезни и умоляла отвести её на обследование в частную клинику с таким видом, будто собиралась прямиком на погост. То я сам был неуверен, что Вика та самая женщина, с которой готов прожить жизнь. И она молчала, кивала, понимала, а потом устала.
Я её не винил. Мы оба поступили неправильно, но смогли пережить всё и стать ближе. До недавнего времени я верил, что я и она — две части целого. Но это не так, так не бывает.
— Скажи, тебя всё устраивает в наших отношениях? — спросил я и обнял свою женщину за тонкую талию. Вика склонила голову набок и улыбнулась, как улыбалась прежде:
— Не всё. Ты же женат не на мне, но я подожду. Всё в наших руках. Я выкину эти духи, если они тебе так не нравятся.
— Я так не сказал, но они тебе не идут. Ты же роза, а не…
— Тигровая лилия? — засмеяась она, прижавшись и уткнувшись в щёку.
Её слова пробудили неприятное воспоминание и злость, утихшую было в груди.
— Почему ты вспомнила о тигровых лилиях? — спросил я, резко отстраниышись и перехватив её руки. Всё это показалось мне странным, если не сказать больше.
Можно говорить о родстве душ, о еденении мыслей, но я только вчера держал в руках этот мерзкий букет и с радостью вышнвырнул его вон, будто в средине таилась гадюка, и в подобную романтическую чушь о совпадении не верил. Их не бывает в бизнесе, и не бывает вообще.
Смотря в глаза Вики, я вдруг провалился в недавнее прошлое и увидел другие глаза: тёмные, пылающие гневом. Герда была живой, такой яркой, что ослепляла, и как ни странно, при всём при этом умела быть сдержанной.
Вика была спокойной всегда. Вот и сейчас она непонимающе улыбнулась и приподняла брови:
— Не знаю, видела в цветочной лавке. Я их не люблю и всё время удивляюсь, почему букеты с подобной начинкой так популярны. Наверное, их любят те женщины, что считают себя роковыми.
Улыбка Вики стала ехидной, но уже через мгновение она снова ворковала и шептала о любви. Торопливо, не останавливаясь, чтобы я вдруг не задал ещё вопрос, вертевшийся на языке. Я не задал, пока ещё не время. Надо убедиться и всё проверить.
Глава 21. Точки над i
