Спрятаться бы в машине до приезда Скорой помощи. И Александра бы спрятать. После такой травмы поднимать жертву нельзя, но обстоятельства вносят коррективы. Жизнь предпочтительнее смерти.
Слышу голос диспетчера и улыбаюсь.
И слепну. Совершенно. Напрочь. Моргнув, кричу в телефон, но успеваю сказать только «Александр…». Или мне кажется, что я слышу свой голос.
Я всем телом ударяюсь об асфальт.
Боль взрывается во мне адским цветком. Сверху наваливается тяжелое тело, оно закрывает собой мир, сводит его на нет.
Фары. Вот, что ослепило меня.
Преступник был рядом все это время, в белом внедорожнике недалеко от меня. Он следил за моими действиями и ждал, что я предприму. А ведь я могла сбежать… спряталась бы в машине или вообще уехала со стоянки. Я не умею водить машину, но в экстремальных ситуациях люди делают невозможное.
Я нарушила золотое правило, не позаботилась о безопасности.
Когда убийца увидел, что я держу в руках телефон, он ослепил меня фарами.
Их двое, и второй набросился на меня, впечатывая в асфальт.
А может, все не так. Может, я сплю, и мне снится очередной кошмар с участием Гранда.
Пожалуйста, Господи, пусть я проснусь! Вот прямо сейчас!
Приподнимаю голову, и боль раскалывает череп надвое. Хорошо хоть меня ударили по затылку, а не в висок. Может, я и выживу. Или нет, судя по ощущениям, я умру сию же минуту.
Машина подпрыгивает на ограничителях скорости. Водитель не замедляет ход, поэтому меня подкидывает до потолка.
Мы с Александром на заднем сидении внедорожника, нас бросили на него, не пристегивая. Похитители сидят спереди, глаза в зеркале заднего вида следят за моим пробуждением.
Выскочить бы из машины, но она несется на дикой скорости.
Проверяю Гранда. Надо же, и эту встряску пережил, сукин сын. Еще меня переживет, зараза.
Я должна дико испугаться, но не получается. Похитители ничего не смогут со мной сделать, потому что еще секунда — и я умру от головной боли.
Издаю утробный стон, но от этого боль только усиливается. Хочу возмутиться, задать вопросы, но голосовые связки парализовало от боли и страха.
Надо было плюнуть на Гранда и спрятаться в машине. Сидела бы в безопасности и заряжала мой телефон. И Гранд бы больше ко мне не лез, мертвые не вмешиваются в дела живых.
Хотя с него станется стать зомби и преследовать меня, как в играх Люкаса.
Кажется, я действительно умираю, иначе как объяснить этот бред.
Машина разгоняется и снова подпрыгивает на ограничителе скорости. От боли хочется орать в голос, но от крика только хуже, поэтому я давлюсь. Рядом стонет Александр. Ему хуже, чем мне, намного.
От возмущения ко мне возвращается голос.
— Вы что, с ума сошли, так ехать? Остановитесь! — жалуюсь шепотом, схватившись за голову обеими руками. — После черепно-мозговых травм нельзя человека так трясти! Я вас не видела, машину вашу не помню, вообще ничего не вижу от боли. Никому ничего не скажу! Высадите меня в лесу!
В ответ водитель ускоряется, и я прилагаю нечеловеческие усилия, чтобы удержаться на сидении. Пристегиваю ремень безопасности. Как в самолете, знаете? Сначала помоги себе, а потом ребенку… Только я не могу помочь Александру, его тело сползло вперед и застряло между сидениями.
— Остановитесь хоть на минутку, а? Если вы собираетесь убить Гранда, я не возражаю. И сама бы добила, жаль, кишка тонка. Но если он нужен вам живым, то помогите мне его переложить! Он сейчас сдохнет! Я что, зря его спасала? Эй!
Я плачу.
Говорить очень больно, как и думать. Как и плакать.
Мужчины переглядываются. Да, не удивляйтесь, господа бандиты, я сказала то, что думаю. Все чистая правда: я бы не отказалась избавиться от Гранда, но не таким путем.
Один из мужчин поворачивается, скрывая лицо за длинными волосами, и вдвоем мы затаскиваем Александра на сидение. Я упорно и очень, очень демонстративно не смотрю на бандита.
Значит, Гранд нужен им живым. Я не знаю, что делать с этой информацией.
Я пристегиваю ремень и кладу Гранда к себе на колени, аккуратно придерживая голову. Снова проверяю дыхание и пульс. Жив. Как же не хочется ему помогать!
— Ты с ним знакома? — спрашивает водитель. Голос низкий, с хрипотцой. Лица не видно, только глаза в зеркале.
— Да.
— Он тебя трахнул?
На секунду забываю о головной боли. У меня что, печать на лбу?
— Это, по-вашему, единственная форма знакомства?
— Если не трахнул, то за что ты его ненавидишь? Или как раз из-за этого? Ты хотела, чтобы он тебя трахнул, а он отказался? Побрезговал? — водитель хохочет.
— Думаете, вы его единственные враги? Могу поспорить, что у этого зас+анца врагов полный каталог. В том числе я, — отвечаю обтекаемо. — Отпустите меня, а?
— Если ты его ненавидишь, то зачем остановилась помочь?
— Острое воспаление совести! — бурчу. — Ладно, послушайте, если он нужен вам живым, то везите его в больницу. Вы ударили его в очень опасное место, в висок. Неужели и сами не знаете, что туда бить нельзя? Это ваше первое похищение?
Слепой кураж у меня впервые. Я настолько не в себе, что надсмехаюсь над бандитами. Вот-вот умру от боли, поэтому мне все равно.
Водитель загоготал, по-другому этот звук и не назовешь.
