— До вечернего эфира еще два часа. Что будем делать?
— Ты иди общайся с друзьями, не надо со мной нянчиться. Встретимся перед эфиром.
— Ну… если ты не возражаешь… Телефон с собой?
— Да! — помахала стареньким телефоном, привезенным из России.
Люкас не пошел, а побежал вприпрыжку, а я прошлась по выставке, посмотрела на новые игры, с каждым шагом все больше осознавая, что это не мой мир, не мое будущее. Может, судьба подкидывает Гранда на моем пути, чтобы я опомнилась и скорее вернулась домой?
Заметив меня, Тиль радостно помахала рукой, и я подошла ближе.
— Ты никогда не угадаешь, какой процессор в этом компьютере! — воскликнула она.
Тиль с восторгом рассказывала о новых играх, и меня вдруг осенило. Вот, кто подойдет Люкасу намного лучше меня! Я уже видела Тиль в игре и не раз. У девочки не только талант, но и собственный стиль. Когда вернемся домой, я поговорю с напарником.
Зевнув, я достала телефон, чтобы проверить время. До эфира еще долго, а за этот день я устала так, словно на мне вспахали сто гектаров. Все из-за Гранда, ненависть выпивает слишком много сил.
Черный экран неприветливо молчал.
Проблема со старыми телефонами в том, что не у кого подзарядиться. У всех самые последние модели, даже у детей, а мне придется тащиться к машине, где я оставила зарядное устройство. Благо, ключи у меня.
— Алли, смотри! — восторженная Тиль показала на Гранда, спешащего к выходу.
Я проводила его взглядом, борясь с желанием крикнуть вслед заслуженную грубость.
Теперь придется подождать, сталкиваться с ним на стоянке не хочется.
Потоптавшись у дверей, я вышла из зала на свежий вечерний воздух и направилась к машине.
Вокруг фестивального центра небольшой лесопарк, и я наслаждаюсь прогулкой. Так приятно потянуть мышцы и сбросить адреналин после сложного дня.
Отмеряю шаги от фонаря до фонаря, радуясь одиночеству. Большинство игроков либо засели в залах, либо уехали, поэтому вокруг тихо. Только свежий летний воздух треплет волосы и проветривает мысли, выгоняет из них неприятности прошедшего дня.
До стоянки осталось метров пятьдесят, видны ряды тусклых фонарей и одиночные машины. Каблуки стучат по асфальту, нарушая тишину, и этот звук заставляет ежиться от тревоги. То и дело оглядываюсь по сторонам, вдруг увижу фары приближающихся машин.
Желтый свет фонарей разрисовывает тьму неровными пятнами, и я ступаю в них, стараясь оставаться на свету. Так играли в детстве, прыгали по светлым пятнам. В моей жизни идет светлая полоса, осталось только избавиться от внимания Гранда, он — последняя заноза в моей знаменитой заднице.
Вспомнить бы, на какой машине мы с Люкасом приехали и где запарковались. Арендовали ее утром. Как истинная женщина, я помню, что машина серая, и у нее четыре двери. Или две. Нет, все-таки четыре.
Остановившись под фонарем, нахожу в сумочке ключ. К счастью, брелок несет на себе нужную информацию — номер машины и марку. Половина проблемы решена. Осталось вспомнить, где мы запарковались. Вроде слева, ближе к концу ряда.
Сворачиваю с дороги и иду через лесопарк. Петляю между деревьями, выхожу на асфальт и отряхиваю мокрую траву с туфель. Невдалеке слышна странная возня, потом восклицание, хлопает дверь машины. Поднимаю голову, прислушиваюсь, но вокруг снова тихо. Как назло, ближние фонари не работают, поэтому видимость плохая.
Зябко передергиваю плечами. Надеюсь, ничего плохого не случилось. Однажды я видела, как молодая мамаша прищемила ручку ребенка дверью машины. Это было ужасно, других слов нет.
На стоянке снова тишина, плача не слышно. Может, кто-то уронил ключи в лужу. Пару недель назад Ник поскользнулся в грязи, и ключи от паба упали в приоткрытый люк. Удачливый парень.
Бреду в сумраке, нажимая на кнопку ключа в надежде на отклик. На стоянке машин хотя и мало, но, как водится, большинство — серые. Только одна оранжевая, как апельсин. Спортивная, претенциозная. Наверное, принадлежит одному из спонсоров.
В первых рядах нашей машины нет, и я двигаюсь в направлении апельсиновой красавицы.
Сердце делает кувырок и замирает. Я останавливаюсь, потом делаю осторожный шаг вперед.
Рядом с оранжевой машиной лежит тело.
Подхожу ближе, мои плечи прошибает озноб. Щурюсь, сражаясь с сумраком.
— Добрый вечер? — говорю робко. — Вы в порядке?
Ни движения, ни звука.
Человеку плохо, ему нужна помощь. Хорошо, что я заметила.
Сейчас я ему помогу.
Сейчас…
Неприятная дрожь охватывает тело. Я одергиваю себя и подхожу ближе.
— Вам плохо? — задаю второй идиотский вопрос. От хорошей жизни не лежат ничком на асфальте.
Наклоняюсь ближе и замираю, скованная ужасом настолько сильным, что на предплечьях шевелятся волоски. Теплый летний вечер внезапно кажется ледяным. Я смотрю на мужское плечо. Знакомое мужское плечо в белой рубашке в тонкую полоску. На знакомую одежду, тело, волосы.
Не чувствуя ног, делаю шаг в сторону.
Мужчина лежит, уткнувшись лицом в асфальт. Без движения.
Приседаю рядом и тогда удается рассмотреть рану на виске. Кровь стекает по лицу в лужу на асфальте.
