– А я – Лариса Ивановна, – представилась женщина.
– Очень приятно, – тут же отозвалась я.
Лариса Ивановна засуетилась, разливая нам чай.
– Еще листья смородины добавлю, для аромата, – сказала она, глядя на нас. Мы с Таней синхронно закивали.
– Пирог вот порезала… Кушайте. Ты, Саша, тощая такая. Кушай больше!
Я потянулась за куском сладкого пирога. В это время за мной пристально наблюдали Таня и ее мама.
– Да побольше бери! – нахмурилась Лариса Ивановна. – Щуплый-то какой кусочек себе взяла. Он же на свету просвечивает.
– Я перед выходом из дома позавтракала, – сообщила я.
– Ой, девки! – покачала головой Лариса Ивановна. – Вот вы все худеете, худеете. Как говорится, скоро между дождевых капелек проходить сможете. Прям как Танюшка у меня…
– Я не сижу на диетах, – попыталась оправдаться я. – У меня конституция такая.
– Нет, а я че? – возмущенно прогудела Таня, откусывая кусок пирога.
– А ниче! – парировала Лариса Ивановна. – Тоже у нас все фигуру бережет – после шести не ест. Ну, у нее, видишь… предрасположенность.
Женщина аккуратно постучала по своему животу.
– Ай, у нас и батя толстомясый, – ответила Танюха.
– Вот отец-то тебя не слышит! – пригрозила пальцем Лариса Ивановна. – Не толстомясый, а… кругленький.
Я во время их спора с невозмутимым видом продолжала пить чай.
– Ма, ну ты же знаешь, что камера прибавляет лишние килограммы? – проворчала Таня.
– Знаю-знаю, – кивнула Лариса Ивановна. – А вы… ты, Саша, в курсе, куда наша Танюшка собралась после учебы? В телевизор.
– Да, Таня мне рассказывала.
– И как ты к этому относишься? – сощурившись, поинтересовалась женщина.
– Как я к этому могу относиться? – немного растерялась я.
– Ма, да Сашка сама в театральном учится, – встряла Таня.
– Вот как? – Лариса Ивановна внимательно посмотрела на меня. – Ну хорошо, но Саша – девочка городская. А ты приедешь туда, как Фрося Бурлакова. А там таких, знаешь, пачками отсеивают…
– Вы не верите в Таню? – спросила я.
– Ох, да в том-то и дело, что верю, – махнула рукой Лариса Ивановна. Внезапно на ее глазах проступили слезы. – Она же у меня уже готовая артистка, и учиться не надо. Но только как я ее в город-то большой отпущу? Там же у вас преступники на каждом шагу.
Я промолчала, что за почти девятнадцать лет жизни в городе ни разу не столкнулась с криминалом. А вот в Николаевке, напротив, чуть под машину какого-то психопата не угодила.
– Ма, так Сашка в городе за мной и присмотрит, – простодушно отозвалась Таня.
Я чуть чаем не поперхнулась от неожиданности.
– У нее еще братик младший есть, мой ровесник. Тоже в следующем году поступать будет.
– Неужто и он в театральный собрался? – всплеснула руками Лариса Ивановна.
Я едва не расхохоталась, представив Митьку на вступительных экзаменах в свой институт.
– Не замечала за ним таких талантов, – ответила я. – Вообще он планирует на приборостроительный факультет.
Лариса Ивановна покачала головой:
– Ой, милая, мне это ни о чем не говорит. Но идея, что ты присмотришь за моей егозой Танюшкой, мне прям по душе пришлась. Нужно нам телефончиками-то обменяться…
– Обменяемся, – отозвалась я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не прозвучал обреченно.
Лариса Ивановна подробно разузнала, каким образом мы очутились в Николаевке, что думаем об этих местах, как дача, как соседи… Я так заболталась, что совсем забыла про магазин. А мне ведь еще обед готовить.
Когда я сообщила о том, что мне пора, Таня поднялась следом:
– У нас вроде хлеб закончился? Я с Саней схожу.
– Сходи, милая, – согласилась Лариса Ивановна. – Саша, заходи к нам еще. Очень ты интересная и душевная девочка.
– Спасибо. – Я даже как-то растрогалась. Мне Лариса Ивановна тоже очень понравилась.
Когда мы вышли за калитку, Таня произнесла:
– Спокуха, не надо будет пасти меня все время. Я взрослая и за себя постоять, если что, могу. Это я так, мамку успокоить…
На крыльце магазина мы увидели несколько незнакомых мне девчонок, которые со звонким смехом что-то обсуждали.
– Это и есть твои «бабы»? – спросила я, поворачиваясь к Тане. Но, судя по хмурому виду подруги, мое предположение оказалось неверным.
– Как же! Это Батурина со своей свитой.
– Какая Батурина? – не поняла я.
– Катька! Я тебе про нее говорила.
Я сразу вспомнила дом, в котором жила «стерва Катька Батурина». Конечно, во время экскурсии по Николаевке Таня не раз упоминала об этой особе.
Мы поднялись на крыльцо. Незнакомые девчонки тут же прекратили смеяться и с интересом осмотрели меня. Таню они будто не замечали. Я тоже мельком окинула взглядом девушек. Так, а кто из них Батурина?
Кажется, они встали плотнее, чтобы не дать нам пройти. Тогда Таня проскользнула мимо одной из девчонок, толкнув ту плечом.
– Широкая, что ли? – донесся до нас девичий презрительный голос.
Таня ничего не ответила. Мы зашли в магазин, а Катька и ее свита остались стоять на крыльце.
– Весело у вас, – тихо проговорила я.
– У нас давние контры, – пожала плечами Таня. – Батурина много себе позволяет. Хамло.
– А кто из них Батурина? – спросила я, когда мы подошли к прилавку.
– Да вон та… выдра крашеная. Блондинка.
