Выше озвученные правила, скорее всего, позаимствованы современными европейцами из французского придворного этикета. Люди, допущенные ко двору, поддерживали свои социальные связи с помощью визитов вежливости, которые были строго регламентированы, вплоть до времени посещения. Поскольку визитерам требовалось овладеть искусством куртуазной беседы, на страницах справочников по этикету можно было также найти советы о том, какие темы для этого лучше выбирать. Например, Антуан де Куртен в своем пособии «Новое воспитание» перечисляет существовавшие на тот момент ограничения. Так, с учеными мужами нельзя было беседовать о всяких пустяках, а сложные вопросы запрещалось поднимать в разговоре с теми, кто в них не разбирался. Личные темы надлежало тщательно обходить. Строго предписывалось избегать любых разговоров о сердечных печалях, судебных процессах, войнах и смерти. Сны нельзя было пересказывать по нескольку раз, высказывание личного мнения возбранялось, а исправлять ошибки, которые допускал в разговоре собеседник, считалось неприличным.
При дворах правителей Западной Европы обязательным умением стала лесть, с помощью которой можно было легко обойти личные темы для разговора. Вышестоящим следовало расточать комплименты, а титулы подчеркнуто смаковались. При рукопожатии или поклоне необходимо было показать, насколько человек рад встретить персону столь великую и значимую. Комплименты и лесть при первой встрече помогали установлению контактов, и, однако, разумеется, при этом на кону были также собственная репутация льстеца и его положение при дворе.
В XVIII в. культура лести и преувеличенного дружелюбия быстро распространилась за пределы королевского двора. Образованные люди в Лондоне и Париже были хорошо знакомы с правилами придворного этикета, и, например, Жан-Жак Руссо, философ эпохи Просвещения, обвинял парижан в том, что их изысканные манеры не были искренними, но служили исключительно средством для поддержания репутации. Французский мыслитель жаловался на то, что окружающие приветствуют его чересчур дружелюбно, и задавался вопросом: как возможно вмиг подружиться с человеком, которого ты только что встретил? Руссо писал, что по-настоящему искренний человек говорит на языке, полностью противоположном тем фальшивым изъявлениям вежливости, которых требует от него свет.
Если при дворе изысканная похвала была естественной частью прочей мишуры, то в крупных городах, таких как Лондон и Париж, лесть по отношению к незнакомцам превратилась в чистую формальность. Комплименты стали напоминать заученные фразы, штампы, не имеющие ничего общего с тем, что в действительности думали люди, их произносившие. За пышными фразами маскировали показное уважение к собеседнику, с помощью которого можно было избежать прямого и открытого диалога, и подобная ситуация, к слову, сохраняется и по сей день. Для обозначения такой «безопасной» формы коммуникации англичане придумали меткий термин «small talk» («светская беседа»), известный сейчас во многих языках мира.
