Изначально трапеза предварялась жертвенным возлиянием. В «Одиссее» рассказывается о том, как древние греки, перед тем как пить вино, выплескивали часть его на землю: первые капли были предназначены в жертву богам. И только после этого можно было приниматься за еду. Во времена Гомера жертву богам приносили стоя – следовало поднять к небесам полную чашу, взглянуть вверх, брызнуть на землю вином, произнести молитву, и лишь после этого можно было его пить. Вряд ли боги на Олимпе в этот момент присоединялись к пирушке, однако они принимали жертву после первого глотка, поскольку связь с ними была подтверждена. Когда наши современники провозглашают тост, это сильно напоминает древнее жертвенное возлияние. Один из участников застолья встает, произносит речь в честь кого-либо или чего-либо, и все поднимают бокалы. Тост проговаривают вслух, смотря в глаза тому, кому он адресован, после чего кланяются и пьют из бокала. Древняя религиозная природа алкоголя нашла отражение в застольных манерах и тостах, в которых часто заложена мысль о принесении жертвы в честь некоего дела или человека. Еще в XVII в. у шведских офицеров была привычка осушать бокал в один присест. Когда пили за здоровье короля, каждому подносили по три полных стакана, которые необходимо было опорожнить. Этикет требовал, чтобы пустые стаканы переворачивали вверх дном в знак верности монарху.
У культурного застолья существует куда менее культурная предыстория. Изначально поднятие бокалов преследовало лишь одну цель – тотальное опьянение, поскольку застолье было соревнованием «кто кого перепьет». Звон пивных кружек являлся одним из главных элементов средневековой алкогольной и поведенческой культуры: пить за здоровье, в чью-то честь, отвечая тостом на тост, а также в качестве состязания – в ту пору это было обычаем, уклониться от которого нелегко.
Согласно старинным верованиям, демоны могли проникнуть внутрь человека через рот, поэтому держать его открытым было опасно. Эразм Роттердамский в своем пособии по этикету советовал каждый раз креститься после громкого и продолжительного зевка. Во время пирушек выпивохи «изгоняли демонов», громко чокаясь кружками перед тем, как опрокинуть их содержимое в рот. Этот обычай казался людям забавным, к тому же он пробуждал жажду к выпивке. Застолье обычно заканчивалось тем, что все участники напивались в стельку. Если же попойку прерывали до того, как пирующие успевали упиться в дымину, это воспринимали как страшное оскорбление. Также немыслимой грубостью считалось отказаться от предложенного напитка или не присоединиться к тосту. Если же кто-то пытался ускользнуть с пирушки, его сразу же клеймили как труса и слабака.
В Средние века выпивка имела устоявшееся символическое значение. Так, духовенство практиковало ритуальные возлияния, длившиеся с начала года до Благовещения и обычно сопровождавшиеся шутовскими мессами. В монастырях вовсю предавались грехам обжорства и пьянства: в пастырском послании, составленном епископом Анже в IX в., говорилось, что викарию, изблевавшему на обеденный стол, надлежит 40 дней читать покаянные молитвы, монаху в той же ситуации полагалось каяться 30 дней, а помощнику викария – 20. Во Франции духовенство еще в середине XV столетия отмечало «Праздник бутылки», который начинался в феврале и длился до мая.
