– Ладно. – Джаред подключил гитару Шейна к маленькому усилителю. – Только не делай громко, а то Кан примчится, лады?
В ответ Шейн пробежался пальцами по струнам. А я так и стояла на месте. Волны дрожи проносились по телу одновременно с тем, как пальцы Шейна скользили по струнам. Словно я его струны, а он касается меня.
Как же невыносимо это ощущение! В каждой клеточке тела, словно после долгой спячки, крохотными искорками возрождается огонь… Приятно покалывая, покусывая, обжигая…
Шейн смотрел на меня, на секунду остановился, послушав тишину, вновь ударил по струнам, и я услышала его глубокий голос:
С лёгкой пьяной ухмылкой на губах Шейн закончил петь и взглянул на меня.
Вот сейчас… сейчас тот самый момент… Тот самый пик, когда желание врезать ему по морде настолько сильно, что требуются все силы, чтобы оставаться на месте и передавать ему это желание взглядом.
Аплодисменты стихли. Джаред забрал гитару. Шейн поднялся на ноги, продолжая смотреть на меня с этой гадкой ухмылочкой на губах.
– Бенсон, – заговорила я со всем безразличием, на какое сейчас только была способна, – ты такой придурок. И ты такой жалкий.
И Шейн прекратил улыбаться.
Я вернулась к себе в номер и заперла дверь.
Приняла душ, переоделась в безразмерные пижамные штаны и растянутую футболку, что ниже груди больше ничего не прикрывала. Да и кого мне стесняться?.. Забралась в кровать и попыталась уснуть.
Было сложно. Слишком много мыслей… Должна ли я поговорить с Калебом сейчас? Может, написать ему? Наверняка ему не по себе… Но ведь он мог и не играть в эту игру, мог не вестись на провокации Шейна, тем более если догадывался, каким будет вопрос. Ведь он сам сказал, что он взрослый парень, а не маленький мальчик, так что, наверное, даёт отчёт тому, что делает.
Но разве может он меня любить?.. За что? Любовь не так проста, чтобы с уверенностью заявлять о любви к человеку, о котором почти ничего не знаешь… Может, Калеб специально это сказал?.. Чтобы позлить Шейна?
Несколько раз брала в руки телефон, но так и не рискнула написать первой.
Уже больше часа прошло, как вернулась в номер, а уснуть всё не получается. Эти мысли… чёрт бы их побрал! Я должна думать о контракте и о завтрашнем дне, а не о мужиках!
Не надо было идти на эту вечеринку.
Резко села в кровати, и одновременно с этим раздался громкий настойчивый стук в дверь.
Калеб. Тоже уснуть не может? Пришёл объясниться?
Оно и к лучшему.
Совсем не позаботилась о том, чтобы хотя бы халатом прикрыть полуобнажённое тело, и открыла дверь.
Но Калеба за ней не было.
Лохматая мокрая голова Шейна опущена вниз, капельки влаги срываются с кончиков волос и приземляются на светлый плиточный пол. Тоненькие струйки сбегают по жилистой шее и прячутся под воротом намокшей футболки. Руки упираются в дверную коробку, загораживая путь.
Я застыла.
В который раз за день со мной это происходит? В который раз за день сердце замирает и подпрыгивает к самому горлу, неистово стуча и вынуждая задыхаться?
Не могу и слова из себя выдавить. Не могу вздохнуть.
Почему он здесь?..
Шейн слегка приподнял голову, глядя на меня из-под нахмуренных бровей. Карие глаза хоть и полны злости, но пьяного блеска в них больше. На этот раз мышцы лица напряжены, челюсти плотно сомкнуты и играют желваками. Хоть и пьян, но выглядит решительно.
