Поднесла микрофон к губам и с тихими всхлипываниями запела:
Сделала неуверенный шаг в глубь сцены и продолжила петь:
Шейн подпевал мне, наши голоса вновь сплетались. Звуки, такие идеальные. Такие хрупкие:
Проигрыш, и я наконец увидела его улыбку. Шейн вышел ко мне навстречу, виртуозно перебирая струны. Он смотрел на меня. Внутрь меня. В самую душу.
И мы запели вместе:
Замолчала, позволив Шейну тихо закончить:
– Ты переврал последнюю строчку, – усмехнулась сквозь слёзы, просто не в состоянии, не в силах поверить в то, что он… что Шейн здесь. Передо мной.
– Импровизация – мой конёк.
Улыбается, выглядит точно так же, как и год назад, только кожа загорелая. Такой красивый… Тёмные пряди волос слегка падают на глаза, так и хочется провести по ним рукой. Весь в чёрном – не изменяет себе. И губы… мои любимые губы. Яркие, сочные.
Шейн положил гитару на пол и подошёл ближе. Публика тут же взорвалась аплодисментами и криками поддержки. Так вот оно что… Здесь не только мой фан-клуб – здесь и фан-клуб Шейна и, возможно, даже фан-клуб FB. Это он постарался? Он всех собрал? Он набрал тридцать тысяч человек? Ради меня?.. Ради того, чтобы мой контракт не продлили?..
Два бездонных чёрных океана смотрят на меня, и я просто не в силах описать то, что вижу в его глазах… Как и не могу описать то, что творится внутри меня. Это не подаётся описанию. Это смесь чувств. Самых сильных чувств на свете. Истинных.
Шейн здесь. Передо мной. Не могу в это поверить. Я сплю. И это самый чудесный сон за всю мою жизнь.
Подошёл ближе, мягко улыбаясь, и провёл подушечками пальцев по моим щекам.
– Вытри сопли, Миллер. – Улыбнулся шире, хоть и у самого глаза на мокром месте. – Слышал, у кого-то сегодня запрет на отношения спадает? Не знаешь, у кого?.. И слышал, тридцати тысяч человек будет достаточно, чтобы тебя мне вернули?
Я усмехнулась, но так и не смогла выдавить из себя ни слова.
Плакаты с признанием в любви были всё ещё подняты, толпа одобрительно галдела и, кажется, была счастлива за нас.
– Когда… когда ты… все эти плакаты? – растерянно взглянула на Шейна.
– На входе выдавали не только браслеты, – пожал плечами Шейн.
– И ты… – Слова снова закончились. Воздух закончился. Голова кружилась от всего от удивления, от Шейна, от счастья…
– Да, – улыбнулся Шейн и взял моё лицо в свои ладони. – Я пришёл забрать тебя. И мне плевать, что ты думаешь, но даже у такой истории, как наша, может быть счастливый конец. Да и… не зря же мы скупали оставшиеся билеты. А Джаред всю ночь проторчал в типографии и сказал, что ненавидит нас обоих. И, Миллер… – привлек меня ближе, провёл рукой по волосам, – этот цвет мне нравится больше.
Прижал к себе и накрыл мои губы чувственным и долгожданным поцелуем.
