В комнату зашли две женщины, довольно просто одетые, и покосились на меня чуть ли не с сочувствием. Я прикусила щеку изнутри: ну почему все решили, что носить штаны — это какое-то форменное преступление?! Да, вещи были давно не стираны, но это ведь не повод сдергивать их с меня и брезгливо кидать в корзину!
Меня быстро отмыли в четыре руки, окунув с головой в горячую мыльную воду, наполнявшую овальную деревянную ванну. По приказу Дис женщины юркнули за дверь и вернулись с ворохом тканей — вестником моих страданий.
Сначала на меня надели кремовое шелковое платье с длинными рукавами, на него — белую хлопковую юбку с вышивкой серебряными нитками спереди и по подолу. Потом застегнули на пуговицу ажурный полупрозрачный фиолетовый жилет с глубоким вырезом, расходившийся крыльями бабочки и сзади доходивший до низа юбок.
На плечах резными пластинами закрепили серебряное украшение, спускавшееся на грудь множеством цепочек, соединенных в центре крупным розовым кварцем. Пояс такой же тонкой цепочкой обхватывал талию, а спереди превращался в серебряные капли, окружавшие горный хрусталь.
Извечные сапоги, которые и на этот раз мне достались из рюкзака Кили, сменились кожаными туфлями на небольшом каблуке, сделанными точно по моим меркам. Клетчатые носки, критически осмотренные Дис, были отправлены вместе с остальными вещами в корзину — я надеялась, что их потом не выкинут.
Когда я посчитала, что дизайнерская пытка закончилась, в комнату внесли шифоновый нежно-розовый плащ, чей цвет градиентом переходил в фиолетовый, перекликавшийся с жилетом. Я не позволила себе застонать.
Волосы зачесали назад, чтобы закрыть пробор, и разделили на две части, одну оставили распущенной, а вторую — верхнюю — заплели в свободную косу. Накрасили ресницы и подвели глаза, оставив губы не тронутыми. Конечно же, мне захотелось чихнуть и к чертям смазать все, что мне нарисовали на лице… Пришлось сдержаться.
Дис, обойдя меня по кругу, удовлетворенно кивнула. Женщины вышли.
Под пир был выделен тот зал, по которому мы проходили, чтобы попасть к Главным Воротам, и я провела ладонью по шершавой стене, когда-то грязной и испещренной трещинами от драконьих когтей. Торин, сопровождавший меня от самих покоев, понимающе вздохнул:
— Мы не забудем, что было здесь, и не позволим этому повториться.
Часами звучали тосты в честь Трейна и его счастливого правления в Эреборе, наследника и принцессы, племянников, всего отряда, затронули даже меня. Гномы пили много: то тут, то там с хлопком вылетали пробки из бутылок, алкоголь лился из бочек, пачкал скатерти и салфетки.
— За новые подвиги! За возвращение Кхазад-Дума!
Гномы загудели, а я вздрогнула. Нет, нет, нет! Барлог, орки… «смерть» Гэндальфа. Пусть у Братства потом не будет выбора и им придется спуститься в пещеры, но я совершенно не хотела, чтобы отряд, собранный Балином, полег там и превратил Морию в усыпальницу. Лучше пройтись по пустым и заброшенным залам, чем спустя годы узнать о гибели товарищей и столкнуться с ордой мерзких тварей.
Наверное, мне нужно было поговорить с Балином и прямо сказать о далеко не радужных перспективах… К тому же было маловероятно, что при живых Торине и Трейне экспедицию будет возглавлять именно Балин.
Прерывать радостные возгласы своими пресными высказываниями по поводу будущего меня как-то не тянуло, и я, поморщившись, влила в себя бокал красного вина. Его тут же наполнили снова.
— Что-то не так? — спросил Торин, накрывая мою ладонь своей. — Ты изменилась в лице.
— Прости, — я выдавила улыбку, — но… я бы не хотела поднимать такую тему на пиру. Потом объясню.
Поймут ли меня гномы? Станут ли вообще слушать? Я была бы готова силой удержать Балина от авантюры, но что с остальными? Они решат, что мои предостережения ничего не стоят, даже если на моей стороне будут Балин и Торин? Я сомневалась, что мой дар был известен абсолютно каждому из гномов Эребора, а, значит, им ничего не помешает счесть меня умалишенной или мнительной и втихую двинуться в Морию. Все это было ой как неприятно.
Праздник постепенно двигался к завершению. Я увидела, как Кили и Фили, одетые в одинаковые синие кафтаны, захрапели, откинувшись на стульях и соприкоснувшись головами. Темные и светлые кудри перемешались и, кажется, запутались между собой (и я не завидовала братьям, которым с утра предстояло вычесывать колтуны). Наверное, Дис, если бы захотела, могла отнести даже таких «спутанных» сыновей в их комнату и не поморщиться — но она была занята беседами с какими-то бородатыми дамами.
Бофур и Бифур насильно вытащили из-за стола Бомбура, причитая, что в следующий раз они бросят его отсыпаться прямо там, где гному не повезет напиться. Откланялись Балин и Двалин, вместе со всем своим семейством (включая рыжую «крошку» Гимли) удалились Ойн и Глойн, заправлявшие на пиру жаровней. Напоследок пожелав нам хорошего вечера, ушли Дори, Нори и Ори. Дамы, занимавшие Дис, тоже распрощались со всеми.
Зал практически опустел, и кроме храпящих племянников, самой Дис, Трейна и меня с Торином никого не осталось.
