Он поцеловал меня в макушку, позволяя выплакаться, и только потом, заботливо вытерев теплыми пальцами слезы, легко улыбнулся:
— Моим народом в Эреборе правит мой отец… и теперь он зовется Королем под Горой. И хоть я обещал просить твоей руки только как король, ты согласишься стать моей супругой и делить… воспитание этих двух негодников?
Я повернулась к строящим невинные лица Фили и Кили.
— Мы просто хотели сказать, дядя, что мистер Гэндальф запускает фейерверки в девять вечера, после пира, — Фили почесал затылок. — А мистер Бэггинс послал нас узнать, какую ткань предпочитает леди Ниэнор для скатертей.
— Бофур разбирается со швеями и торговцами, — добавил Кили. — Им придется снять с вас мерки… И еще около дома много детворы, им хочется увидеть волшебницу.
— Должно быть, они приняли вас за своих, — ответил Торин, воздевая глаза к самому потолку.
— Небесно-голубой и серебряный, пожалуйста, — сказала я.
Церемония затронула всю Хоббитанию: посмотреть разом на двенадцать гномов, двух волшебников и фейерверки стеклись сотни хоббитов разных возрастов. Сколотили длинные лавки, на поляне развернули шатры и расставили столы, накрытые небесно-голубыми скатертями с серебряной вышивкой.
Я перехватила Бильбо, когда он пытался прошмыгнуть мимо, и поинтересовалась, как же швеи успели смастерить столько всего за жалкие несколько часов.
— Ниэнор, многое уже было… готово, — Бильбо пошевелил пальцами на ногах. — Гэндальф был уверен, что ты захочешь устроить все именно так. Правда, он ничего не сказал про платье…
Я рассмеялась и чуть было не схлопотала булавкой в ногу от шикнувшей на меня швеи. Эх, а когда-то давно мы с Кили и Фили искали, где бы мне сшили платье для похода, чтобы я не позорила отряд.
В готовом наряде меня никуда не выпустили, так что начало праздника я просидела в домике Бильбо в обществе братьев, которые великодушно согласились сопровождать меня к поляне (или, вернее, они были делегированы Торином в качестве наказания). Мы вышли, когда уже чуть стемнело, а заинтересованную в моем появлении ватагу детей увлекли ароматы со столов.
Хоббитов было очень много, некоторые сидели даже на траве, и все как один посмотрели в нашу сторону, когда братьям пришло в голову восхищенно присвистнуть от объемов еды. Гномы, Бильбо и Гэндальф сидели отдельно: во главе стола стояло два стула с резными спинками, с правой стороны на лавке было оставлено два свободных места для Кили и Фили, слева — ближе к моему, наверное, стулу, — восседал мистер Бэггинс, за ним — волшебник, снявший остроконечную шляпу. С ней, кажется, играла малышня.
Меня подвели к столу и передали Торину. Гости замерли в тишине, а мы как взялись за руки — так и застыли, пока Гэндальф не стукнул посохом по земле и над нами не взмыло вверх множество светлячков.
Я покосилась на гномов. Никто не мог гарантировать, что этот брак, на который решался их предводитель, был политически более выгодным, чем женитьба на какой-нибудь принцессе Бирюзовых Пригорков. А еще… точно так же никто точно не знал, смогу ли я родить наследника, несмотря на то, что Торин в этом почему-то даже не сомневался — если только в Горе у него при том разговоре не кипели мозги.
Тем не менее, все гномы и все хоббиты, на которых я посмотрела, искренне улыбались мне в ответ. Балин даже украдкой смахнул слезу, и я точно не заслуживала такой чести!
— Давно, после нашей первой победы над троллями, я подарил тебе это кольцо как знак доверия и обещания разделить сокровища Эребора, — голос Торина окутал меня, будто мягкий и уютный плед. — Теперь же я прошу принять его как знак моей любви и обещания разделить весь Эребор и будущее моего народа.
Кольцо с гранатом, призванное поддерживать во мне отвагу и мужество в походе и прекрасно сидевшее у меня на среднем пальце, идеально подошло на безымянный. Гэндальф стукнул посохом снова — и взлетевшие светлячки распустились, словно бутоны, и закружились в танце, а вместе с ними, бесшумно ступая по траве, закружились и радостные хоббиты.
В атмосфере абсолютного счастья, слыша, как гномы наигрывают что-то на своих музыкальных инструментах, без которых они не приходили в гости вообще, Торин повел меня танцевать — и целоваться под одобрительные возгласы и хлопки.
— Я люблю тебя, — я улучила момент, чтобы мимо нас не проносились хороводы или озорные дети. — Я очень сильно тебя люблю.
========== Глава двадцатая. Правила перед пиром и их отсутствие после него ==========
Я слышала от Бильбо, что Трейн передал самоцветы Трандуилу в благодарность за помощь при битве с орками. Совместными усилиями жителей Озерного города и гномов, переселившихся в Эребор после долгих лет скитаний, постепенно отстраивали Дейл. К тому времени, как мы во второй раз подошли к Одинокой Горе, долина перед ней расцвела: на местах прошедшего сражения паслись пони и кругленькие барашки, а в реке, около которой когда-то был разбит лагерь эльфов, ловили рыбу.
