– Воу, воу, не кипишуй, Грек. На ней же не написано, что она твоя, – молодой человек даже и не пытался больше предъявить на меня свои права, подняв руки в примирительном жесте, но в его тоне не было и тени уважения.
– Я тебе это сейчас на лбу напишу, – голос Грекова звенел от злости, и было сразу видно, что между ними личный конфликт.
– Ну, попробуй, – он сделал шаг вперед, и я реально испугалась что сейчас что-то будет, но оказавшиеся поблизости друзья отчаянного парня быстро стали уводить его, и конфликт не разросся.
Меня быстрым шагом возвращали в VIP-комнату, грубо удерживая за руку, и страх от того, что я чуть не стала причиной конфликта, моментально перерос в злость. Злость на Грекова за то, что он попытался сейчас запретить мне общение, причем сам этим не страдал нисколечко.
– Где ты был все это время? – задала вопрос, повышая голос, и вырвала свою руку из его захвата.
– Выходил с парнями … – удивленно уставился он на меня, останавливаясь.
– Я не об этом. Где ты был все эти несколько дней, пока не звонил мне? – перебила.
– Я же тебе уже говорил, у меня были дела, – и он продолжил движение, не забыв опять подцепить меня за руку, и я чувствовала, как градус его возмущения увеличивается.
Я не успела продолжить свою гневную тираду, потому что мы уже зашли в комнату, и недовольно плюхнулась в свое кресло. Вся женская половина сразу же обратила внимание на мое состояние, я прямо чувствовала, как они прожигают меня своими наглыми глазищами.
– Держи, будешь еще? – я подняла взгляд и наткнулась на ехидный.
Девушка протягивала мне трубку от кальяна, отчего я непонимающе подвисла слегка. Что значит, будешь еще? Я вообще-то этим и не занималась. Ни сейчас, ни вообще.
Но за меня в очередной раз решили, не спросив.
– Она больше не будет, – произнес Греков, перехватывая протянутую мне палочку.
– Никогда, – а вот это он произнес уже мне в самое ухо, зловеще так, добавляя в свой голос леденящих ноток для устрашения.
Но образовалось одно большое «но». Это был мой предел на сегодня. Последний запрет в череде остальных, выставленных Грековым, тем более абсолютно не по моей части. Но меня это взбесило, и, резко подорвавшись с кресла, я направилась к выходу. Он просто ничего не успел предпринять, руки были заняты, и сейчас меня даже не волновало, пойдет он за мной или нет.
Бывают такие моменты, когда злость перечеркивает все остальные чувства, заглушает их напрочь, и именно в этом состоянии я сейчас и находилась. Я даже не задумывалась о том, что уже завтра об этом пожалею.
Но далеко мне уйти не дали, почти у выхода Греков нагнал меня.
– Далеко собралась, мелкая? – произнес он, фиксируя меня в своих объятьях.
– Домой, – выкрикнула, пытаясь вырваться, даже будучи уверенная в том, что не получится.
Он почему-то только улыбнулся и, больше не говоря ни слова, поцеловал меня. Честно скажу, сопротивлялась я недолго, это же вообще запрещенный прием. Все мысли в момент разлетелись, и возмущаться уже не хотелось совершенно.
– Поехали домой, – произнес он, когда поцелуй закончился, и повел меня за собой.
Весь остаток вечера Греков убеждал меня в том, что ему нужна только я, всеми доступными способами. Ну, по крайней мере, мне именно так и казалось.
Этой ночью я не ночевала у Грекова, так как на следующий день мне нужно было на учебу, и пусть и поздно, но все же он вернул меня домой, пообещав позвонить, правда, не уточнил, когда.
Утро вернуло мне трезвую голову и ясный ум. И обида на него вернулась бумерангом. Вернее, она никуда и не девалась, просто он искусно заставил уйти ее на задний план. А чего я, собственно, и хотела от него? Он ничего не обещал, а то, какой он, мне и так известно, и не только мне. Я вообще должна была радоваться, что удостоилась второго свидания, и я радовалась, только получалось плохо. Сложно было убедить себя в том, что мне совсем не нужны отношения навсегда, чтобы в них была только я, и точка.
Я ждала его звонка, хотя ловила себя на мысли о том, что лучше бы он больше не звонил мне никогда. Потому что с каждым разом я буду лишь сильнее и сильнее привыкать к нему, и, как следствие, тем больнее будет, когда он уйдет.
Подругам, с которыми я была во время нашей первой встрече с Грековым, я ничего решила не говорить про наши отношения, да и о чем там говорить. Сказала, что он покатал меня по городу и отвез домой. Они, конечно же, не поверили, но допытываться не стали, так как каждая была бы рада оказаться на моем месте, а мне только обидней стало от того, что они наверняка знали, что я пополнила ряды побед, которые он брал в честной борьбе. И мне даже смешно стало от мысли о том, что борьбой там и не пахло. Боец, в моем лице, сдался без боя.
Учебный день подошел к концу, и, выходя из здания, я почувствовала какую-то легкую тревогу. Она стала нарастать параллельно гулу женских голосов. Я сразу поняла, что все идет не так, как обычно, но не могла понять, в чем дело.
– Да нет, не он …
