Его реакция поражает, и он моментально берет в захват моего заступника в лице Никиты Борзова. Они почти в одной весовой категории, но на стороне Грекова – опыт, а Никита даже эффектом неожиданности не сумел воспользоваться. Но он все-таки достойно держал отпор, пытаясь вырваться из захвата.
– Ты куда вообще лезешь? – буквально ревел мой тигр, которому помешали играть со своей зверушкой.
Я стояла, боясь даже пошевелиться. Рядом совершенно никого не было, а вид двух борющихся мужчин, причем на профессиональном уровне, мог кого угодно в ужас повергнуть.
– Тебе не ясно? Она не хочет с тобой общаться, – не сдается Никита, в очередной раз вырываясь, но неудачно.
Греков перехватывает инициативу, применяя удушающий прием, и даже я, не имеющая в этом деле особого опыта, понимаю, что теперь у Никиты нет шансов. Сам он уже ничего не сможет сделать, пока Греков его не отпустит, а у меня сейчас было полное ощущение, что отпускать его никто не собирается.
– Не надо, – запищала севшим от волнения голосом.
Греков смерил меня холодным взглядом, оценивая мою просьбу. Я знала, на что он был способен, и буквально физически ощущала его неконтролируемую злость, которую он пытался усмирить. Он медленно расцепил руки, отступая, и Никита упал на колено, упираясь одной рукой в пол. Мой защитник тяжело дышал, но не терял решимости кинуться опять в бой. В неконтролируемом милосердном порыве я подлетела к нему, помогая подняться, чувствуя на своей спине прожигающий недовольный взгляд.
– Не хочет? Может, у нее спросим, – услышала я голос Грекова.
– Тут и спрашивать нечего, да, Лиль? – и, не дождавшись моего ответа, по-хозяйски потянул за собой.
Но на этом мое милосердие по отношению к Никите заканчивалось. Я не собиралась с ним никуда идти и мягко, но настойчиво освободив свою руку, продолжала стоять на месте.
– Лиль, ты чего? – недоумевал мой заступник, а я лишь опустила глаза в пол, не желая отвечать.
Он все понял без слов и недовольно ретировался, сопровождая свой уход гневной матерной тирадой.
Я продолжала стоять, стыдясь обернуться. Не хотела видеть победное выражение лица того, кто наслаждался моей слабостью. Я была просто уверена в том, что Греков сейчас довольно улыбался за моей спиной. Да, недолго же я сопротивлялась, а его, наверное, это только забавляет. Вздрогнула, когда он подошел сзади, обвивая руками талию и разворачивая лицом к себе. До боли закусила губу, почувствовав, как пара слезинок скатилась по моим щекам от обиды. От обиды на себя за то, что я оказалась такой слабохарактерной. Ведь он буквально вышвырнул меня из машины и даже не перезвонил больше ни разу, но стоило ему только захотеть, и вот, пожалуйста – получите и распишитесь. Я – вся такая доступная и безотказная.
Он приподнял мой подбородок, желая заглянуть в глаза, но я упорно этого не делала. Тогда он просто прижал меня к себе сильно и нежно одновременно, и так … неожиданно. И не успела я еще только обдумать это его действие, как он подхватил меня на руки и куда-то понес. И в этот момент мне уже стало неважно, куда. Все как-то резко поменялось у меня в голове. Захлестнула какая-то радостная эйфория от его близости. То удовольствие, которое получаешь только от чего-то запретного. Когда долго сидишь на диете и срываешься, принимаешь эту безысходность свершившегося и думаешь, вот только одно это пироженко съем сейчас, и все.
Прижавшись к его широкой груди, я прятала свое лицо, не желая ни на кого смотреть. Слышала голоса проходивших мимо людей, но не хотела никого видеть, а Грекова, видимо, даже не смущал тот факт, что он несет меня на руках. Да и вряд ли кто-то посмел бы усмехнуться ему в лицо.
Греков отпустил меня лишь на мгновенье, чтобы открыть машину, и бережно посадил на заднее сиденье.
В этот момент мы встретились взглядами. Теперь никакого стеснения не было, так как я приняла для себя решение, и стало уже неважно, о чем он сейчас думает, лишь бы был рядом. Но как только погрузилась в эту черноту, то поняла, насколько ошибалась. В его глазах не было и намека на то, что он наслаждается моей слабостью, тем, что сломил мое сопротивление, скорее, наоборот, в его глазах я разглядела беспокойство. Неужели Грекова так волновало то, что я могла выбрать не его? Или мне это просто показалось. Но такой, как сейчас, он мне безумно нравился. И я, не желая упустить этот момент, потянулась к его губам, выпрашивая поцелуй, и тут же его получила. Такой неистовый и жаркий, что голова пошла кругом. Он целовал меня так жадно, что я терялась в пространстве, забывая, где нахожусь.
Несмотря на то, что контролировать себя в этот момент было очень сложно, Грекову все же это удалось. Он разорвал наш поцелуй с недовольным рыком и тяжело дышал, закрыв глаза и оставив соединенными наши лбы.
– Что ты творишь со мной, мелкая? – сказал еле слышно и как будто даже с нотками безнадежности, как будто так же как и я больше не мог сопротивляться.
