Но пальцы сводного брата уже коснулись моей стопы. Так же бережно и осторожно, как в прошлый раз щеки. Обхватив лодыжку, скользнули по коже вверх… вниз… будто он боялся сделать мне больно. Чуть сдавили пятку.
В глазах снова выступили слезы, но мне удалось не пролить их. А вот сдержать тихий вскрик — нет.
— Ай!
Я сама не заметила, как подалась вперед и, выронив одежду, уперлась ладонями в голые плечи Стаса — неожиданно крепкие и горячие под моими руками, перехваченные узкими шлейками спортивной майки. По-мужски развернутые, рельефные, не такие, как запомнились мне у Егора. Не знаю, почему я вдруг вспомнила о друге.
Стас замер. Медленно поднял голову, взглянул на меня сквозь упавшую на глаза челку, оказавшись лицом к лицу. Дернул губами, словно собираясь что-то сказать… Нога болела, но я не могла оторвать взгляд от его глаз. Сейчас, оказавшись так близко, лишенные ледяной корки, они смотрели как-то по-особенному.
Вспомнив о предупреждении Стаса не касаться его, я тут же отдернула руки.
— Извини. Я не хотела.
Снова вздрогнула, почувствовав горячие пальцы под коленом, согревающие икру ноги. Голос сводного брата прозвучал задавленным полушепотом.
— Ты замерзла и снова дрожишь, Эльф. Тебе нужно одеться.
Я и сама это знала.
— Да, — потянулась рукой к одежде, но Стас уже встал и поднял с пола колготы, мгновенно вогнав меня в ужас.
— Как эта хрень надевается? — спросил, и, слава Богу, что ответить я не успела. Я даже думать не хотела о том, что он собирался сделать. В эту минуту дверь раздевалки с грохотом ударилась о стену, и вошел тренер.
— Фролов! Твою дивизию в зад! Ты что здесь делаешь? Почему я тебя по всей школе искать должен?! У нас соревнование, финальный матч года, а он тут развел «ромеоджульетту», понимаешь! Девочка жива, здорова, сейчас родители подойдут — марш на поле! Весь зал одного тебя ждет!
* Стант — поддержка, максимально в два уровня с подъемом.
14
Тренер по баскетболу у мальчишек не отличался спокойным характером. Репетируя танцы с Альбиной Павловной в спортзале, я успела заметить, как сурово он разговаривает с мальчишками и вообще ведет тренировки, а сейчас Марк Степанович и вовсе выглядел крайне рассерженным.
Мужчина развернулся, намереваясь выйти, уверенный в том, что Стас последует за ним, но тот остался стоять, продолжая смотреть на меня.
— Фролов! — окликнул ученика из коридора, но, так и не дождавшись, снова вернулся, плотно прикрыв за собой дверь. Подошел к сводному брату вплотную, чтобы развернуть за плечо к себе. — Ты что творишь, сукин сын! — заглянул в лицо, багровея. — Нашел время характер показывать! Я тебя что, зря четыре года воспитывал? Нагружал тренировками, чтобы ты мне тут сопли в женской раздевалке жевал?!.. Марш к ребятам в спортзал! Живо! Не то с директором говорить будешь! При всех! Пусть сама с тобой разбирается! Ну?!
Я не могла поверить. Стас выглядел так, словно сомневался идти ему на поле или нет, и это не на шутку сердило мужчину. В спортивном зале было четыре сотни народу, важные гости из университета, школьное руководство области… я понимала насколько сегодняшний турнир по баскетболу ответственный для всех.
Отвернувшись от мужчины, протянула руку, чтобы забрать у парня свою одежду. Попросила как можно уверенней:
— Иди. Пожалуйста, Стас, иди. Я сама оденусь, все будет хорошо.
— Ну, я жду, — тут же отозвался тренер, и сводный брат отступил. Развернулся к выходу, даже не взглянув на мужчину.
— Черт! Да идемте же! А ты жди здесь, поняла!
— Ты как, Фролов, со мной разговариваешь…
Последняя фраза Марка Степановича раздалась уже за дверью в коридоре, в ответ на неуважительную реплику своего ученика, и, оставшись одна, я поспешила одеться. Зажмурившись, тяжело выдохнула. Это было непросто — терпеть боль, скоро должны были вернуться девчонки — мне не хотелось при Маринке говорить им, почему я оказалась такой неловкой и подвела их. Только не при Воропаевой, зная, что не смогу при всех обвинить ее. Понимая, насколько моя беда ей безразлична.
Переодев форму, осторожно всунула больную ногу в сапог и встала. Вздернув рюкзак на плечо, попыталась идти… В открытую дверь раздевалки тут же ворвался шум и многоголосие зала. Громкая реплика судьи, засчитавшего команде Стаса три очередных очка.
— Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста, — пошла, припадая на ногу, в сторону гардеробной и дальше на улицу, думая о том, что мне очень, очень нужно дойти к остановке…
Он догнал меня на повороте к проспекту в конце школьной аллеи, присевшую на край скамейки и накрепко зажмурившую глаза, чтобы не дать себе пролить слезы. Они появились в глазах — крупные, соленые от обиды, несколько минут назад, когда я поняла, что больше не могу идти. Вырос передо мной, как всегда, хмурый и злой, в настежь расстегнутой куртке, рвано дыша от бега.
— Я же просил подождать меня! Ты должна была услышать!
— Я не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, что ты мой сводный брат. Тебе бы это не понравилось.
— Глупая ты, скелетина. Дурочка, каких поискать. И откуда только взялась на мою голову!
