Они сидели молча достаточно долго, наслаждаясь тишиной и спокойными минутами, такими редкими в последние месяцы. Однако учитель не просто так нарушил уединение Лены. Для неё было задание, о котором он мысленно собирался сообщить девушке уже несколько часов и, наконец, решился.
– Ленок, пока тебя не было в лагере, ребята солдатика раненного нашли. Самолёт подбили в километре от нас. Они его в лагерь перенесли, но он совсем плох и до утра, скорее всего, не доживёт. При нём донесение из Москвы, которое нужно срочно доставить к месту боёв на Богородицкое поле.
Круглова серьёзно посмотрела на учителя. В глазах на секунду мелькнул страх. За эти месяцы она научилась понимать Дериглазова практически с полуслова. Сразу стало понятно, что доставлять письмо придётся ей. Но не это испугало девушку, а то, что туда, куда предстояло идти, пробраться было практически невозможно. Немецкие войска взяли в кольцо советских солдат, и из окружения никто не мог выбраться уже многие дни. Эта информация доходила до партизан по обрывкам разговоров с местным населением.
– Иван Сергеевич, а что в письме? – тихо спросила Лена.
– Не читал, – он улыбнулся, – но думаю, что надежда. Может быть, им пришлют подкрепление.
– Я даже не буду спрашивать, почему я, – в голосе не было возмущения, но все равно где-то внутри сидела юношеская обида на всё, что произошло в последнее время. Круглова, как и многие её ровесницы, хотела учиться, влюбляться и просто спокойно жить.
– Лен, я понимаю, что тебе тяжело и достаётся больше всех. На самом деле это счастье для нас, что ты рядом. Только благодаря тому, что Крайнов когда-то таскал тебя на соревнования по ориентированию, многие ребята до сих пор живы. Сколько раз именно ты выводила нас из-под огня только известными тебе одной тропками? Понимаешь же, Ленок, только ты сможешь без карт и лишних блужданий донести послание до места назначения.
Круглова вздохнула. Иногда девушка совсем не радовалась своим спортивным довоенным достижениям, которые сейчас помогали бороться с врагом. Хотелось взвалить этот груз обязанностей на чьи-нибудь более крепкие плечи. Ей казалось, что надежда на быстрое окончание этого кошмара умерла в ней давным-давно. Однако Дериглазов был прав. Её личные переживания не являлись поводом для того, чтобы лишать помощи и веры в лучшее других людей.
– Дед в курсе? – серьезный голос. Она уже отключилась от эмоций.
– Да, – потупил взор Иван Сергеевич.
– Ох, не жалеете вы его сердце совсем, товарищ учитель! – вроде бы и возмущённо отозвалась Лена, но все равно голос почти ровный.
– Ты за дедушку не переживай. Он у тебя столько всего прошёл уже. Его силы хватит на нас всех, – попытался поддержать девушку историк, хотя понимал, что слова сейчас эти ей не нужны совсем.
– Когда выдвигаться?
– Завтра на рассвете, Ленок. Иди, спать. Силы тебе понадобятся. За сколько дойдёшь? Как думаешь?
– За сутки, – резко ответила она.
Лена встала и, уже было, сделала шаг по направлению к землянке, как неожиданно повернулась к Ивану Сергеевичу и с давно забытой всеми нежной улыбкой на губах произнесла:
– Вы сегодня Виктора Михайловича вспомнили. Где он, интересно? Скучаю я по нему, – и, не дожидаясь реакции учителя на свой вопрос, развернулась и ушла в темноту.
«Чувствуешь ещё, девочка. Не всё потеряно. Даже у тебя есть надежда…»
***
Ранним утром, когда солнце только-только бросало свой свет из-за горизонта, прогоняя ночь, Лена вышла на поляну перед землянками. Она оделась неприметно: шерстяные чулки, кирзовые сапоги, тёмный ватник и косынка на голове, повязанная концами назад. Под майкой, почти у сердца, в специальном кармане зашито письмо.
Она не прощалась ни с кем. Хотела уйти тихо и незаметно. Однако этому не суждено было случиться. Из соседней землянки выглянули Куб с Леркой, которые, судя по всему, не ложились совсем. Лена внутренне улыбнулась. Ей было приятно от мысли, что кто-то рядом с ней счастлив, и даже война не мешает чувствам.
– Что, Круглова, сбежать решила втихую? – ухмыльнулся по-доброму Куб. – Так с друзьями не поступают, Ленка.
– Не хотела лишних эмоций. Да и расстроитесь только, – грустно ответила девушка.
– Ты думаешь, если уйдёшь, не прощаясь, мы меньше будем переживать? – взволнованно отреагировала на слова подруги Лерка.
– Не меньше, – прошептала Лена.
Они тихо стояли на поляне. Каждый думал об одном и том же – они могут больше не увидеться.
– Помни, Ленка, надежда умирает последней, – серьезно, уже без тени улыбки, сказал Куб. Он как будто вдалбливал в голову Кругловой эти слова, думая о том, что хоть где-то в глубине души они отложатся у неё.
Ребята обнялись молча, без слёз и лишних разговоров. Лена сжала на прощание ладошку Лерки и, резко развернувшись, почти бегом скрылась за деревьями.
Глава 3
– Разрешите, товарищ капитан? – в блиндаж заглянул молоденький солдатик. – Там девушка пришла с донесением. Желает разговаривать со старшим по званию.
Тёмноволосый мужчина удивлённо посмотрел на бойца.
