– Макс! Мы что – больше никогда не увидимся?
– Почему? Жизнь длинная – может, и увидимся.
Она вся дрожала и смотрела на него с отчаянием.
– Ах ты, господи… – Макс шагнул к ней и обнял.
Алина глубоко вздохнула и прильнула к Максу всем телом.
– Я же сказал: не надо в меня влюбляться. А ты что, дуреха?
– Разве это можно контролировать? – всхлипнула Алина.
Макс невесело усмехнулся: и то правда.
– Ты понимаешь, что тебе ничего не светит? Я люблю свою жену. И никогда ей не изменю. Слышишь? Ни-ког-да.
– Я ничего не прошу. Могу я просто любить тебя? Издалека.
Алина всхлипывала, судорожно обнимая Макса. Он подумал, что их должно быть видно из дома, и повернулся к окнам спиной, прикрыв Алину. Потом взял ее за подбородок, заставил поднять голову, заглянул в глаза, которые показались ему какими-то синими безднами, и спросил:
– Опять ты хватаешься за руку, которая гладит тебя по голове, да?
Алина отстранилась и сказала:
– Ты говорил, что я любить не умею. А теперь…
– Так ты решила на мне потренироваться?
– Получается так. Да ты не расстраивайся, я справлюсь. Сам же сказал – я сильная. Оказывается, любить – это так прекрасно. Хотя и больно. И это не имеет никакого отношения к сексу. Совсем! Только не говори, что я еще молода и встречу человека, который… Может, и встречу. Но ты – первый, понимаешь? Первая любовь. И мне на самом деле ничего от тебя не надо. Просто когда тебе вдруг станет плохо и одиноко, ты вспомни, что есть человек, который тебя любит. Любит просто так. Потому что ты – это ты. А не потому, что ты герой и вообще супермен. То есть ты, конечно, на самом деле герой! И я тебе по гроб жизни благодарна! Но главное – ты настоящий. А я была картонная, но теперь тоже настоящая. Я раньше только о себе думала. Даже не понимала, что другие люди чувствуют, что им может быть больно. А теперь с меня словно кожу содрали. Сразу душа. И всех чувствую. И ты не бойся, что я стану доставать тебя своей любовью! Но я умру за тебя, если надо…
Алина говорила, шмыгая носом и утирая ладошкой все не унимающиеся слезы. Ее глаза, невероятно синие, сияли детским восторгом. У Макса звенело в ушах, и мурашки бежали по всему телу, а внутри словно что-то рвалось и билось в мелкие дребезги. Терпеть все это не было никакой возможности, поэтому он, плохо понимая, что делает, схватил Алину за плечи, притянул к себе и поцеловал: по-настоящему сильно, глубоко, долго. Страстно и агрессивно. А потом сел в машину и уехал. Алина стояла, бессмысленно улыбаясь, потом улыбка превратилась в гримасу отчаянья.
Макс гнал машину в сторону Москвы и матерился: «Онегин хренов! Куда тебя, блин, понесло?! Не изменю – а сам целоваться полез!»
Конечно, Макс ни о чем Лиечке не рассказал, но в эту ночь любил ее так самозабвенно и исступленно, что самому стало страшно. Больше всего он боялся, что Лия опять спросит, что случилось, потому что у них давно не было столь бурной близости.
Но Лия ничего не сказала, тогда он сам спросил:
– А помнишь, как я всю ночь просидел у тебя под дверью?
– Еще бы. А потом, когда на дачу приехали, в обморок завалился.
– Не было такого.
– Было-было! У меня свидетели есть – мама и Анютка.
– Все равно не было. Кстати, что там Анютка говорила про смартфон?
– Опять ты ее балуешь! Прекрасно поживет со старым.
Они еще немного поговорили про Анютку, которая уже училась на первом курсе медицинского, и про Леночку – будущую первоклассницу, а потом Макс заснул на полуслове, но Лия еще долго не спала. «Все-таки что-то случилось», – думала она, зная: Макс никогда не ответит на ее прямой вопрос. Они жили вместе уже семь лет, а Макс по-прежнему оставался для Лии таким же закрытым, как сейф, ключ от которого потерян. Лия ни разу не поймала его на вранье: Макс умел ловко уходить от ответа и в совершенстве владел искусством наводить тень на плетень. О том, что он был в Чечне, Лия узнала на втором году замужества, да и то случайно. И тогда же поняла, что нагловатое обаяние мужа, все его улыбочки, хохмочки и дурацкие шуточки на самом деле камуфляж, под которым скрывается весьма умный и опасный зверь. Однажды Лия видела этого зверя наяву: они с Максом возвращались с дачи, время было очень позднее, электричка полупустая. Наискосок от них сидела девушка, и к ней пристали двое парней. Серьезно пристали, не по-хорошему. Макс присмотрелся, поднялся и сказал:
– Та-ак, кажется, вечер перестает быть томным. Ладно, я пошел, а ты сиди тут и не рыпайся.
– Макс! – Лия схватила его за рукав куртки. Макс обернулся, и рука Лии сама разжалась: на нее смотрело совершенно чужое лицо, жесткое, сосредоточенное и пугающее. Особенно страшен был взгляд – Лия даже отшатнулась.
– Сиди, я сказал.
