- Мне казалось, что вы человек чести. И я вполне допускаю, что вы по-прежнему честны, вот только не могу понять - по отношению к кому именно. Если набег на каньон Колтера - дело ваших рук, то, может быть, чтобы сохранить верность друзьям, вы изменили своей стране...
- Насколько я помню, кто-то обещал мне добровольную помощь, по первой же просьбе. Если вы полагаете, что я участвовал в набеге, то не будет ли это означать, что и вы изменили своей стране?
Неужели ей это не снится - и именно она держит его на прицеле, а не наоборот?..
- Если бы я полагала, что вы участвовали в набеге, то никогда не предложила бы свою помощь.
- Ну еще бы!
- Но существует еще одно обстоятельство. - Мэри все труднее было бороться с его беспощадной логикой. - Вы сами заставили меня усомниться в ваших понятиях чести. Потому что повели себя бесчестно в отношении меня.
- Верно, - признал Райдер. - Я вел себя бесчестно.
Мэри, опешившая от столь легкого согласия, уставилась на него с удивлением:
- Но тогда почему...
- Я пожертвовал вами, чтобы выгородить Флоренс. Надеюсь, вы сумеете увидеть в этом еще одно доказательство моей верности друзьям. - Райдер устроился на табурете поудобнее и, уперевшись руками в колени, сказал:
- Вы бы лучше опустили винтовку, Мэри. Я готов объяснить вам все что угодно, но не в таких условиях.
Девушку насторожило то, что он назвал ее по имени. Во-первых, он никогда не снисходил до этого прежде. Во-вторых, он произнес его как-то скованно, как будто это короткое слово означало для него нечто особенное и он боялся обмануться в своих ожиданиях.
- Скажите мне только одно, - потребовала она. - Вот эта винтовка послужит достаточным доводом, чтобы убедить вас вывести меня наружу?
- Нет, - тихо ответил он. - И по-моему, вы сами об этом догадались.
Сокрушенно вздохнув, Мэри опустила оружие. Райдер забрал его и поместил, от греха подальше, на подставку, рядом с остальными.
- Мне было не очень-то приятно держать вас на прицеле.
- Я нисколько в этом не сомневался. - Он поднял свой "кольт" и положил на бочонок с порохом. Почему бы вам не присесть?
Прежде чем решиться выйти из-за кресла, Мэри поправила одеяло, поддернув его как можно выше. Ей показалось, что она заметила усмешку на губах Райдера, но тут же решила, что это ей показалось, - уж слишком мимолетной она была.
- Я могла бы вас застрелить, - напомнила Мэри.
- Совершенно верно.
Мэри опустилась в кресло и хотела было подобрать под себя ноги, но сморщилась и едва не заплакала от резкой боли в бедрах.
- Что такое?
- Ничего.
Райдер не смог удержать усмешку - уж слишком очевидной и беспомощной была эта ложь.
- Мне пригрозить вам револьвером?
- Ох... Да если вам так уж приспичило все знать, то я пострадала после вчерашней скачки, - выпалила Мэри.
- Пострадали?
Мэри сердито надула губы. Ну как еще прикажете ему объяснять?
- У меня такое чувство, будто что-то обожгло мне бедра.
Райдер невозмутимо наблюдал, как щеки Мэри наливаются краской. Девушка не спускала с него гневного взгляда.
- Я приготовлю для вас бальзам. - Райдер не упомянул, что для этого ему понадобится выйти наружу. Он сделает это, пока она будет спать. Вот только ему следовало бы поспешить - судя по легкому трепету ресниц Мэри, под ними вполне могли скопиться непролитые слезы. - Он непременно поможет.
- Вы что-то говорили про Флоренс Гарднер, - напомнила она, и не подумав поблагодарить его за столь великодушное предложение. - Что вы пожертвовали мною ради нее.
- Я думал, вы догадались о ее участии в бегстве.
- Я догадалась, что она нарочно устроила мне свидание с вами, а сама спрятала ключ в своей Библии и револьвер в саквояже, а также позаботилась о том, чтобы нас ждали лошади.
- Верно. Вот только вам это стало известно, потому что вы были со мной. А теперь пораскиньте мозгами - как эта ситуация должна выглядеть в глазах тех, кто остался в форту Союза?
- Но ведь вы меня похитили! - вскричала Мэри, до которой не сразу дошла щекотливость ситуации.
- Неужели? - невозмутимо спросил он. - А что, если вы пошли добровольно? Гарри Бишоп не получал от коменданта приказа пропустить вас ко мне. Он сделал это, потому что вы - монахиня. Сама Флоренс не смогла пробиться ко мне в тот вечер. У меня побывали только вы, и именно вы принесли саквояж, который до сих пор с нами, - так что никто не станет отрицать, что он принадлежит вам! Вы не окликнули часового, пока я переодевался в мундир, и не попытались предупредить его, когда он вошел в коридор.
- Но это же вы...
