— От места, где находился труп, до места аварии примерно четыреста метров. Надо же, — слегка поиронизировал Чекалин, — именно в этом промежутке блондин и оставил машину...
— В этом нет ничего не возможного. Бывают и почище совпадения.
— А вас не смущает, Сергей Лукич, что машина следовала из города, а не наоборот?
Генерал упорно гнул свою линию:
— Нет. Ничуть не смущает. Загородные рейсы самые выгодные. Ну, а кроме того, не исключено, что машина шла на дорожную развязку, чтобы вернуться в город.
— Вы не забыли, что блондин в разговоре с прапорщиком назвал шофера дружком? — напомнил Чекалин.
— Ну еще бы не дружок, — поулыбался генерал. — Вместе полкилометра проехали... У пьяного — все дружки, а каждый второй так и вовсе брат.
— Значит, посторонний человек взялся покараулить аварийную машину...
— Почему бы нет? Вместе попали в беду — отчего бы не порадеть почти что родному человечку? Да и вообще, Чекалин, на свете, учти, еще не перевелись отзывчивые люди... Логично?
— Вполне. Меня в связи с этим только вот что интересует: каким образом водитель ухитрился не оста
вить следов своей обуви на грунте? Испарился, что ли?
— Мда, — помялся генерал. — Это — вопрос.
— Можно еще один?
— Нет чтобы поддаться начальству!..
— Фамилия шофера... Достоверно ль, чтобы случайный пассажир знал ее? Я не могу представить себе ситуации, при которой явный убийца стал бы во всеуслышание объявлять свою фамилию.
— И чтобы посторонний человек, — в тон Чекалину подхватил генерал, — так вот, с ходу, без малейшей на то нужды запомнил эту фамилию... — Сразу, без паузы, перешел на деловой тон: — Думаю, ты прав: надо искать этого блондина. Именно он — ключ к разгадке.
Резко зазвонил один из телефонов. Генерал снял трубку с белого аппарата, стоявшего на столике несколько в стороне.
— Да, Николай Николаевич, — сразу сказал он, — добрый вечер. Нет, не ушел еще, как видите. Нет, я доволен. Преступник? Нет, еще не обнаружен. Чем же доволен? Тем, что следственно-оперативная группа на верном пути... — Некоторое время молча слушал. — Нет, Николай Николаевич, этого, к сожалению, я обещать не могу. Почему? Да потому, что это несерьезно было бы с моей стороны. Спасибо за внимание к нам. Не премину, почту своим долгом... — Положил трубку на рычаг, всем корпусом повернулся к Чекалину: — Эти звонки, учти, тебя не касаются. Тут моя забота. Лично я, даю слово, теребить тебя не буду. Одно требование: в двадцать один час — доклад о сделанном за сутки.
6
В райотделе внутренних дел, несмотря на поздний час, царило оживление. Люди толкались в коридоре, в приемной, в кабинете Исаева, где — вот уж кого Чекалин не ожидал сейчас встретить! — был также и Еланцев.
Собственно, уже одно присутствие здесь Еланцева в более чем неурочное это время говорило Чекалину — еще до того, как успел вникнуть в происходящее, — одно это говорило, что сейчас происходит нечто очень важное для розыска и следствия. Еланцев был своего рода порукой этому.
Взаимоотношения между следователями прокуратуры и сотрудниками уголовного розыска исчерпывающе регламентированы. По закону дело угрозыска, коротко говоря, выявить следы преступления, представить необходимые доказательства, найти преступника; дело следствия — изобличить виновного, доказать его виновность. Вот почему для суда имеют силу лишь документы и доказательства, оформленные следователем прокуратуры (речь, понятно, о делах соответствующей подследственности). Есть следователи, которые всерьез приступают к делу только после того, как преступник усилиями угрозыска предстанет пред их ясны очи, а до той поры проявляют себя не слишком-то активно. Но луч
шие следователи поступают не так. Они стараются войти в дело как можно раньше, что называется, с первых шагов, и им не кажется, что они зря теряют время... даже если какая-то часть проделанной работы впоследствии окажется ненужной, не имеющей отношения к делу. Еланцев никогда не чурался черновой работы, но именно у него почти и не было «проколов», чаще всего он попадал в самую точку. Как правило, он появлялся как раз тогда, когда ему следовало появиться. Иногда — от обилия таких совпадений — даже так начинало казаться, что, дескать, стоит ему объявиться в угрозыске, как тут же самое важное и начинает происходить... Но это так, в шутку, скорее. А если всерьез — просто еще один аргумент в пользу древней как мир истины, что на ловца и зверь бежит.
