Силков почему-то прореагировал только на часть вопроса: «для какой цели?» Весьма распространенная манера сворачивать разговор в сторону!
— А я почем знаю — для какой цели? Что я, старик Хоттабыч — чужие мысли читать!
— Вот что, Силков, — оправившись от этой беспардонной наглости, тяжело проговорил Фирсов. — Извольте отвечать на заданные мною вопросы.
— Хорошо, — кивнул Силков, — я скажу. Я так скажу: он, прапорщик этот, валит с больной головы на здоровую! Сам же, понимаешь, пришел не вовремя — и сам же бочку на меня катит!..
— Как это не вовремя?
— А так, очень просто! Занят я был!
— Чем это?
— Важным делом!
— Нельзя ли поподробней?
Чекалин восхищался долготерпением Фирсова. Не то что разговаривать с Силковым — смотреть на него и то было невыносимо. Можно представить себе, каких усилий стоило Фирсову сохранять этот вежливый тон...
— Поподробней? Почему нельзя, можно! Я как раз нарушителя задержал. Ну и фиксировал его данные, чтобы потом, значит, просечку в талоне сделать.
— Что за нарушение?
— Превысил скорость! У поста полагается идти на сорока километрах, а он... Да это он и сам признал, что на сорока пяти шел!
Фирсов дал себе немножко воли, присвистнул иронически:
— Да, крупный нарушитель!
— А что — спускать? — озлился Силков. — Если каждому прощать — вообще на голове скоро ходить станут! А в правилах, между прочим, не указано, за какое превышение наказывать нужно.... Я так пони* маю — любое нарушение должно быть пресечено! Что, разве не так, товарищ майор?!
О, усмехнулся в душе Чекалин, он еще и демагог, этот старшина Силков! Фирсов — точно услышал его мысли.
— Просьба к вам покорнейшая, Силков, — сказал он. — Прекратите, пожалуйста, свою копеечную демагогию. Вы прекрасно понимаете, что нарушение нарушению — рознь. Впрочем, речь сейчас не об этом. Вы, Силков, почему-то старательно обходите мои вопросы. Напомню вам, что нас интересует любая мелочь, начи
ная с того момента, как прапорщик переступил порог поста ГАИ. — Повторил: — Лю-ба-я ме-лочь...
— Вот я и говорю, — оживился, словно бы подхлестнутый, Силков. — Сижу, значит, с нарушителем отношения выясняю. А тут, откуда ни возьмись, прапорщик. Авария, говорит, неподалеку, с такси, мол, что-то. А рядом с ним мужик какой-то, вместе пришли. Спрашиваю: это кто — водитель, что ль? Мысль, значит, у меня такая, что это он водителя с той аварии прихватил с собой. А он: нет, говорит, пассажир это. Раз не водитель, так нечего и мешать. Говорю прапорщику: не видишь, занят? И опять, значит, нарушителя утюжу. А прапорщик все не отстает. Наклонился, зудит на ухо: задержи да задержи пассажира, дескать, он «под мухой» — значит, и водитель тоже, дружки они... За что, я говорю, пассажира наказывать, пусть хоть и «под мухой» он. Наказывать, говорю, водителя надо. Где он, кстати, спрашиваю. В таксопарк, говорят, пошел, за подмогой.
— Кто сказал насчет таксопарка? — спросил Фирсов.
Силков задумался.
— Вот этого точно не скажу. Вроде прапорщик сказал... Ну я и подумал: в таксопарк — так оно и должно быть. Они, таксисты, всегда втихаря следы свои заметают, норовят без нас обойтись. Спросил у того пассажира: как зовут дружка твоего? Говорит, Силантьев. Я черканул фамилию на бумажку, для памяти, значит, и говорю: никуда твой Силантьев не денется, все равно за машиной вернется, тут я его и прихвачу. А ты, говорю ему, пассажиру, значит, ты иди, не интересно мне с тобой время тратить, поважнее дела есть. Они и ушли — сперва пассажир, потом и прапорщик...
— Ну и как — пришел Силантьев? — спросил Фирсов.
— На моем дежурстве — нет, не пришел. Так я ведь скоро дежурство свое сдал, часа через полтора.
Чекалин почувствовал, что настал его черед задавать вопросы.
— Вы уверены, что фамилия водителя — Силантьев?
— Ну этот же, дружок его, сказал, что — Силантьев! Я так и записал.
— А соврать дружок не мог?
— А какой смысл ему обманывать? Все равно ведь придет шофер за машиной.
— А если не придет?
— Так ведь у машины номер есть. В пять минут можно узнать, кто в эту смену на ней был. А что — не Силантьев?
— Нет, не Силантьев. Щербанев.
— Вот и верь после этого людям! — не без пафоса воскликнул Силков.
— А как фамилия пассажира — не поинтересовались?
— К чему? Мне шофер нужен был.
— С каких это пор, — вмешался Фирсов, — нам свидетели стали не нужны? Свидетели, я имею в виду, происшествия.
— Это да, — подумавши, согласился Силков, — это я маху дал. Надо было фамилию спросить. А еще лучше — документ проверить. Хотя, по правде, мало кто сейчас с документами ходит...
— Как выглядел пассажир? — задал Чекалин главный свой вопрос.
Силков пожал плечами:
— Человек как человек.
— Приметы.
— Обыкновенный человек.
Чекалин начинал выходить из себя:
— Возраст!
— Да не старый. Ближе к молодому.
— Тридцать лет? Двадцать? Сорок?
