Папий сообщает, что "пресвитер", т.е. Иоанн Богослов, находи л, что в евангелии от Марка не соблюдается строгого хронологического порядка в изложении событий. Это, действительно, замечается в этом евангелии. Так, напр., читая первую главу от Марка ст. 12, 14, 16., читатель остается в недоумении относительно того, когда случилось "предание Иоанна Крестителя и когда последовало выступление Христа на общественное служение, в каком хронологическом отношении к этому выступлению стоит искушение Христа пустыне и в каких рамках должна быть поставлена история призвания первых двух пар учеников. — Читатель не может также определить, когда Господь призывает 12 апостолов (III, 13 и ел.), где, когда и в какой последовательности Христос сказал и разъяснил Свои притчи (гл. IV-я). Затем предание называет писателем евангелия Иоанна Марка и представляет его учеником ап. Петра, который написал евангелие свое с его слов. В евангелии от Марка мы не находим ничего такого, что могло бы противоречить первому сообщению предания, и очень много такого, что подтверждает последнее. Писатель евангелия, очевидно, палестинский уроженец: он знает язык, каким в то время говорили палестинские жители, и ему, видимо, доставляем удовольствие провести иногда фразу на своем язык, сопроводив ее при этом переводом (V, 1; VII, 34; XV, 34 и др.). Только наиболее известные еврейские слова остались без перевода (равви, авва, аминь, геенна, сатана, осанна). Весь стиль евангелия - еврейский, хотя все евангелие несомненно написано на греческом языке (предание о первоначальном латинском тексте — выдумка, не имеющая сколько-нибудь достаточных оснований).
Может быть из того обстоятельства, что писатель евангелия сак носил имя
Наконец, предание указывает на Рим как на место, где было написано евангелие от Марка. И евангелие само показывает, что писатель его имел дело с латинскими христианами из язычников. Марк, напр., несравненно чаще, чем другие евангелисты, употребляет латинские выражения (напр. центурион, спекулятор, легион, ценз и др., конечно, в их греческом произношении). И главное — Марк греческие выражения иногда объясняет посредством латинских и именно римских терминов. На Рим указывает также обозначение Симона Киринейского как отца Александра и Руфа (ср. Рим, XV, 13). При ближайшем ознакомлении с евангелием Марка оказывается, что он писал свой труд для христиан из язычников. Это видно из того, напр., что он разъясняет обстоятельно фарисейские обычаи (VII, 3 и сл.) - У него нет тех речей и деталей какие есть у ев. Матвея и какие могли иметь значение только для христианских читателей из иудеев, а для христиан из язычников, без особых пояснений, остались бы даже непонятными (с напр. I, 1 и сл., родословие Христа, Матф. XVII, 24; Матф. ХХIII; Матф. XXIV, 20: ни в субботу, Матф. V, 17—43).
Блаж. Августин полагал, что Марк в своем евангелии являлся последователем ев. Матвея и сократил лишь его евангелие (о согл. ев. I, 2, 3); в этом мнении есть, несомненно, правильное представление, потому что писатель евангелия от Марка, очевидно, пользовался каким-то, более его древним, евангелием и действительно сокращал его. Критики текста сходятся почти в том предположении, что таким руководством для Марка послужило евангелие Матвея, но не в нынешнем его виде, а в первоначальном, именно то, которое было написано на еврейском языке. Так как евангелие от Матвея на еврейском языке было написано в первые годы 7-го десятилетия в Палестине, тo Марк, бывший в это время в Малой Азии, мог получить в свои руки евангелие, написанное Матфеем, и взять его потом с собою в Рим.
Были попытки расчленять евангелие отдельные части, которые по своему происхождению и относимы были к разным десятилетиям первого века и даже к началу второго. (Перво-Марк, второй Марк, третий Марк и т. д.). Но все эти гипотезы о позднейшем происхождении нашего нынешнего евангелия Марка от какого-нибудь позднейшего переделывателя разбиваются о свидетельство Папия, по которому уже около 80-го года Иоанн Богослов имел у себя в руках, очевидно, наше евангелие от .Марка и беседовал о нем с своими учениками.
