Слова Мефодия Патарского: Быть может девственные чистые души в песнях Богу говорят, что на вербах среди Вавилона мы повысили органы наши, означая сим то, что орудия (органы), т. е. жилища и тела свои они повысили на высоте чистоты, чтобы не затоплены были реками зла, устремляющимися на нас и не были увлечены в средину (глубину) их; почему мы и просим с плачем, чтобы сии органы не лишились чистоты и не пали в волны сластолюбия. А верба часто изображает девство; так как и испитие истертого цвета ее погашает побуждение к совершенно похоти, а иногда и совершенно лишает стремления к детопроизведению, как и Гомер сказал, назвав по сей причине вербы губительными для плодов. Ибо как древо сие обыкновенно растет и цветет при водах: так и девство может цвести и усовершаться только тогда, когда будет питаться писаниями, чтобы мог кто либо орудие свое поставить в зависимости от него. Ибо если вавилонские реки, т. е. приводящие в смешение сладострастные течения смущают душу, то целомудрие, которым связываем свирепство детородных членов, чтобы не были увлечены потоками невоздержания и не стремились необузданно, на подобие червей к гнили и навозу, без сомнения, имеет свойство верб.
Слова сего псалма можно понимать и иначе. Именно: Сион и Иерусалим есть рай—первое отечество наше, а Вавилон есть настоящий мир, реки мира сего суть непостоянные дела жизни сей. Итак, сделавшиеся чрез преступление пленниками бесов, мы изгнаны из рая и дошли до смешения с миром сим. Посему мы всегда должны помнить блаженную райскую прежнюю жизнь и просить Бога о возвращении нас опять и рай—прежнее наше отечество, и освобождении нас из сей страны изгнанничества. Потому то псалом сей обыкновенно поют в сырную неделю, когда воспоминается изгнаниe Адама, чтобы выражалась сия мысль.
3. Яко тамо вопросиша ны пленшии нас о словесех песней, и ведшии нас—о пении. Пленившие нас вавилоняне спрашивали, продолжает, нас, чтобы мы сказали им несколько слов из божественных песней и хвалений, которые мы пели Богу в Иерусалиме, т. е. приказывали нам петь, желая просто слушать для удовольствия, или и для смеха над нашими святыми и божественными предметами, по словам Феодорита.
Воспойте нам от песней Сионских. Это слова вавилонян, сказавших нам: пропойте нам, Иудеи, какую либо песнь из песней, которые вы пели, находясь на Сиoне, в Иерусалиме.
4. Како воспоем песнь Господню на земли чуждей? А мы, говорит, Иудеи отвечали вопрошавшим нас вавилонянам: как нам петь божественную песнь в чужом месте вне Иерусалима, тогда как закон запрещает нам это? Заметь, читатель, сколько сей плен был полезен и исправил Иудеев: потому что те, которые прежде преступали закон Божий среди отечества своего, ныне, по словам Златоуста, хранят его в чужой земле. Под чужою же землею можно разуметь и каждое сердце, устранившееся от почтения и добродетели, каковому сердцу не должно преподавать божественных и небесных таинств, согласно с сказанным: не давайте святыни псам и не бросайте жемчужин ваших пред свиньями (Матф. 7, 8). *)
*) По двум причинам, не пели Иудеи, как говорит один истолкователь, пред вавилонянами; во первых потому, что не было позволено вне Иерусалима даже совершать пасху, или другие праздники; а во вторых, что если бы они пели и излагали чудеса, произведенные Богом для освобождения нас от египтян и других народов; то вавилоняне не поверили бы им, не допуская и того рабства, которому подвергались евреи. Впрочем и тe, которые проповедуют Евангелие безумным, по словам другого изъяснителя, поют песнь Господню на земле чужой, поколику она не возделывается Христом. И тем, которые отпали от Церкви, также не должно петь песней, но только производить плач и речи, соответственные постигшему их несчаcтью. Сие может сказать и тот, кто помнит слова: грешнику же сказал Бог: для чего ты сказываешь оправдания мои? Ибо кто отпал от Церкви, тот должен взять сии слова во внимание. И Григорий Богослов вместе с Златоустом говорит: Когда мы увлечены в Вавилон и в злое греховное смешение, то находясь в сем месте не можем петь божественной песни, как на земле чужой. Ибо доколе мы порабощены грехy, тягостнейшему всех иноплеменников, дотоле нам не позволено говорить о чем либо божественном, хотя бы мы имели орудия слова, как они тогда—псалтири и гусли. А когда мы возвратимся к добродетели, как в Иерусалим, тогда, составив из себя или у себя новую песнь и жизнь, мы будем петь новую песнь (у Никиты). Из Феодорита: Это служит к обличению беззаконных Иудеев, старающихся исполнять закон и совершающих предписания его вне определенных законом мест.
