Блаженный Феофилакт полагает, что в данном случае, говоря о мертвых, которые услышат глас Сына Божия и оживут, Христос говорил о тех мертвых, которых потом воскресил: о сыне вдовы Наинской, о дочери Иаира и о Лазаре (Блаженный Феофилакт. «Толкование на Евангелие от Иоанна». Глава 5). Но мне кажется, что здесь речь идет не об умерших в буквальном значении этого слова, а о мертвых духовно, о тех духовно почивших, которые возродятся, оживут духовно, услышав новое учение о любящем и всепрощающем Боге и о самоотверженной любви к ближним, даже к врагам. К такому именно пониманию слов Господа об оживлении мертвых приводит нас выражение Его, что время для такого оживления (возрождения) настало уже (Ин 5:25), настало с тех пор, как люди услышали проповедь Самого Сына Божия. О воскрешении Им мертвых, находящихся в гробах, то есть умерших телесно, говорится в следующих 28 и 29-м стихах, а не в 25-м, который мы сейчас толкуем.
Следующие два стиха, 27 и 28-й, Иоанн Златоуст читает не так, как они приведены в славянском и русском переводах. Чтение его, заимствованное от Павла Самосатского, удобопонятнее и вполне соответствует общему смыслу речи Иисуса. Он читает их так:
27И дал Ему власть и суд производить.
28Не дивитесь тому, что Он есть Сын Человеческий: ибо наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Его.
В наших же переводах с греческого сказано так:
27И дал Ему власть производить и суд, потому что Он есть Сын Человеческий.
Иоанн Златоуст говорит, что общепринятое чтение «не имеет никакой последовательности. Ибо Он не потому получил суд, что Он есть Человек; иначе что препятствовало бы и всем людям быть судьями? Но потому Он Судья, что Он – Сын Божий. Так как слушателям могли казаться слова Его несовместными, потому что они почитали Его не более как простым человеком, а между тем слова Его были выше человека, даже выше Ангела, и только одному Богу могли быть свойственны, то, разрешая такое недоумение, Он и присовокупляет: «Не дивитесь тому, что Он есть Сын Человеческий: ибо наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Его, и изыдут…» Но почему Он не сказал так: «не дивитесь, что Он – Сын Человеческий; ибо Он есть вместе и Сын Божий», а упомянул о Воскресении? Он уже высказал это выше: услышат глас Сына Божия. Говоря о таком деле, которое свойственно Богу, этим самым дает слушателям основание заключить, что Он есть и Бог, и Сын Божий» (Свт. Иоанн Златоуст «Беседы на Евангелие от Иоанна». 39, 3).
Приспособляясь к понятиям слушателей, дабы скорее вразумить их, Иисус говорит: «Не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца, и потому суд Мой праведен (Ин 5:30). Если бы все совершаемое Мною Я приписывал исключительно Себе, если бы Я искал славы Себе, а не пославшему Меня Отцу, то вы могли бы обвинять Меня в себялюбии, в стремлении к личной славе и в отсутствии вследствие этого во Мне способности быть беспристрастным, правдивым. Но Я не ищу славы Себе, не говорю, что творю все единственно по Своей воле, не сообразуясь с волей Отца; напротив, Я говорю, что творю то, что творит Мой Отец; не ищу Моей воли, но воли пославшего Меня Отца. Поэтому вы, судя даже вполне по-человечески, должны признать, что Я говорю правду, что суд Мой праведен».[28]
Как слышу, так и сужу (Ин 5:30). Слова эти толкуют в том смысле, что Иисус вообще судит так, как слышит Отца судящего, то есть так судит, как судит Отец. Но, имея в виду, что все это объяснение с фарисеями клонилось к тому, чтобы доказать им равенство Сына с Отцом, Их единосущие, и что, в подтверждение сего, Иисус ссылался на свидетельство Самого Отца, – Дидон понимает эти слова иначе: «Если бы Я судил о Себе со свойственным людям честолюбием, если бы Я искал славы, то вы могли бы относиться ко Мне недоверчиво; но Я сужу так, как слышу; Я сужу
Слушая все объяснения Иисуса о Его единосущии с Отцом, фарисеи и книжники уже готовы были сказать Ему: «Кто же поверит Тебе? Ведь Ты Сам свидетельствуешь о Себе, а по закону нашему такое свидетельство нельзя признать истинным: оно требует подтверждение посторонними свидетельствами».
