Cлово архимандрита Иустина проникает в мысль самого Апостола Любви так глубоко, что 1900 лет, отделяющие нас от момента написания этого послания, как бы сглаживаются и кажется, что обращено оно именно и непосредственно к нам – современным людям мира, уже не знающего Бога подобно тому, как мир первого столетия Его еще не знал…
По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II
Архимандрит Иустин (Попович; 1894 – 1978) – выдающийся богослов и подвижник Сербской Православной Церкви XX столетия. Человек блестящего образования, исключительный аскет, он большую часть своей жизни посвятил научной, преподавательской и литературной деятельности. Из-под его пера вышли такие книги как “Православная Церковь и экуменизм”, “Философия и религия Достоевского”, “Достоевский о Европе и славянстве”, “О прогрессе и мельнице смерти”, “Философские отрывки”, “Жизнь и деятельность святого Саввы как философия жизни”. Ему Церковь обязана переводом на сербский язык 12-ти томов “Житий святых”. В числе богословских трудов о. Иустина – “Православная философия истины” (догматическое богословие), “Путь богопознания”, толкование на Евангелия от св. апостолов Матфея и Иоанна, послания св. апостола Павла, такие работы, как “Проблема личности по преподобному Макарию Египетскому” и “Гносеология святого Исаака Сирина”.
Истинный подвижник и строгой жизни монах, он вместе с тем был человеком глубоко неравнодушным к происходящему в окружающем его мире. “Везде, где он появлялся, жил и работал, – свидетельствует один из бывших сподвижников о. Иустина, ныне – митрополит Черногорский Амфилохий, – он вызывал волнение, его прямолинейность и теплота возмущали мрачное море повседневности”. Отпадение современного мира от Бога, отказ от Христа, от христианства и замена его “гуманистической”, богоборческой по своей сути философией – это было его страданием, его болью. “Пока Европа держалась Христа как Солнца правды и Его апостолов, святителей, бесчисленных угодников, – пишет он в своей книге “Православная Церковь и экуменизм”, – она была подобна площади, освещенной тысячами больших и малых светильников. Но когда человеческая похоть и разум восстали против Христа – как от страшных ветров погасли от них светильники перед очами людей, и мрак, подобный мраку в норах кротов, покрыл эту площадь. Брат брату вонзает меч в грудь, считая его врагом. Отказывается отец от сына и сын от отца. Волк волку – более верный товарищ, нежели человек человеку”. Один лишь выход есть у заблудившейся Европы и у всего мира, одно спасение. И “этот выход есть Господь наш Иисус Христос, – продолжает о. Иустин, – и Его Божественное творение – Церковь, которой Он – Глава, а она – Его Тело”.
Литературный стиль о. Иустина, его язык очень своеобразны, ибо “он, – говорит митрополит Амфилохий, – был поэтом. В своих работах он использовал чудесную и возвышенную, боговдохновенную поэзию Православной Церкви, поэзию, берущую начало еще от св. Косьмы Маиумского и св. Иоанна Дамаскина”.
Был о. Иустин и истинным философом, потому, наверное, и суждено было ему носить имя одного из первых апологетов христианства, его защитников перед лицом враждебного языческого мира – св. мученика Иустина Философа. И философия его не была учением по началам мира сего, “философией человеческого понимания”. Но – философией евангельских заповедей, Самого Божественного Учителя всех верных – Христа. И оттого, по выражению владыки Амфилохия, “во всех своих трудах, молитвах, воздыханиях, всей своей жизнью о. Иустин стремился воспеть, выразить, описать словами неописуемый образ Христов, выразить свою горячую любовь к Богочеловеку Христу. Каждая его мысль начинается и заканчивается Богочеловеком Христом. И не только слова и мысли, но даже цветок для о. Иустина имел благоухание Богочеловека Христа, Предвечного Слова Божия. Каждая звезда на небе была изумительным свидетелем и чудесным выражением вечного Слова Божия, журчание ручейка и шелест листьев были свидетельством и неким таинственным символом чудесного присутствия Слова Божия в мире.
Могут сказать, что о. Иустин повторяется, когда говорит о Христе и Его делах. Но его повторение является лепетом ребенка, обращенным к его любимой матери. Это повторение есть повторение любви: чем больше мы любим кого-либо, тем чаще произносим слова нашей любви, и нас нисколько не утомит повторять каждую секунду и непрерывно те же самые слова. Так для о. Иустина не было обременительным повторять имя Господа Бога и Спасителя нашего, изливать перед Ним свои скорби и радости, приносить Ему свою любовь, как благоуханную жертву, и через нее – всю свою жизнь”.
