Игнат Иванович, поужинав в приятной компании, сослался на дела и покинул особняк, оставив племянника на попечении хозяйки дома. Екатерина, пересев к нему поближе, завела легкую беседу, и очень скоро Егор просто забыл обо всем на свете, слушая ее голос и любуясь ее грацией. Это не было любовью. Это не было даже влюбленностью. Но это была страсть, мара, наваждение, любое из этих слов было бы правильным. И только самым краем сознания парень осознавал, что расслабляться и распускать язык просто опасно.
Прежде всего, для себя самого. На ее вопросы он отвечал коротко, по существу, но при этом стараясь не сказать ничего. Как они оказались в спальне, он откровенно не помнил. Очнулся, только когда первая страсть оказалась утолена. Повалившись на подушки и пытаясь отдышаться. Рядом, точно так же задыхаясь, лежала она. Тряхнув головой, Егор огляделся и, приподнявшись, плеснул в стакан квасу из хрустального кувшина.
– И мне дай, – чуть охрипшим голосом попросила Катерина.
Отдав ей стакан, парень дождался, когда она напьется, и, допив остаток, осторожно спросил, возвращая посуду на туалетный столик:
– Уж прости, что спрашиваю, но ты не боишься случайной тягости?
– Пустое, – грустно улыбнулась Катерина. – Не могу я более детей иметь.
– Прости. Не хотел по больному, – тут же повинился Егор. – Просто слыхал, как оно бывает, ежели дитя не в браке родилось.
– Уймись, – отмахнулась женщина. – Лучше расскажи, как столько языков разом выучить успел? – сменила она тему.
– Самому бы помнить, – скривился Егор, пальцами приподнимая волосы над левым ухом. – Шрам видишь?
– Господи! – ахнула Катерина, рассмотрев след от удара.
– На имение наше разбойники налетели. Говорят, я двоих срубить успел, а после меня чем-то по голове стукнули, но прежде в живот нож вогнали. С тех пор почти ничего о своем прошлом и не помню. Доктор сказывал, так бывает, ежели человека очень сильно по голове ударят. Контузия называется.
– Слыхала про такое, – осторожно коснувшись кончиками пальцев его шрамов на голове и животе, согласно кивнула женщина. – А как тогда вышло, что ты прошлого своего не помнишь, а то, что учил, помнишь?
– Тоже не помнил. Но когда в больнице при мне жандарм на французском заговорил, я вдруг ответил, сам того не ожидая. После с доктором на немецком заговорил, а еще позже с дядей по-итальянски. Доктор сказал, что это называется ассоциативное воспоминание. Во всяком случае, в каком-то его журнале медицинском все это так называлось.
– И как это понимать? – не унималась Катерина.
– Ну, получается, что воспоминания мои после контузии оказались скрыты, до той поры, когда что-то не подтолкнет меня их вытянуть наружу. Как с языками было. Кто-то заговорил, и я понял, что понимаю этот язык. Так и с остальным.
– И чего только на свете не бывает, – промурлыкала Катерина, сладко потягиваясь.
От этого движения у Егора даже волосы в носу вздыбились, не говоря уже обо всем остальном. Одним движением прижав ее к себе, он разом оборвал все разговоры, заставив женщину тихо охнуть и ответить на его ласку. Уснули они только под утро, утомленные и опустошенные.
Домой Егор отправился после завтрака, в коляске самой хозяйки дома. Но вечером, соблюдая уговор, снова приехал к ней. С того дня началось его приключение по обучению искусству любви.
Понятно, что в прошлом фильмы категории три «х» он видел. И даже иногда пробовал воплотить в жизнь что-то из них с профессионалками. Про переводы Камасутры и говорить не приходится. Этот опус они с мальчишками еще в школе едва не наизусть выучили. Но тут все было совсем по-другому. Где сама Катерина сумела выучить все эти приемы, парень мог только гадать. Задавать вопросы на эту тему он просто не решился. После прокола с вопросом о случайной беременности это было бы и вовсе оскорблением.
Архипыч, узнав, что он ездит по городу один, хоть и по поручению дяди, едва на дыбы не вскинулся. Опытный казак, во исполнение приказа духовного лица, с ходу заявил, что юноше из благородной семьи подобное невместно, и тут же отправился к деду. Просить у него разрешения брать двуколку для перевозки Егора по делам. Иван Сергеевич, выслушав казака, только рукой махнул, устало проворчав:
– Поступайте, как знаете. Главное, чтобы Егорушка доволен был.
Такого ответа ни Архипыч, ни тем более сам Егор не ожидали. Как оказалось, дед уже был в курсе, что дядя собирается увезти парня в столицу, и весьма огорчен этим. Сам же парень, помня свое обещание проводить с дедом больше времени, предложил ему сходить на охоту. Осень уже вступила в свои права, и сезон был открыт. Как оказалось, Иван Сергеевич и вправду был заядлым охотником. Вдвоем они набили за пару недель дичи столько, что загрузили всякой солониной весь погреб.
– Ништо. Зато зиму спокойно переживем, – одобрительно ворчал дед.
