Тик… тик-тик… тик… – робко, едва слышно застучал счетчик дозиметра. «Немного, не больше тысячной рентгена», – успокоил он себя и тут же забыл об этом, ощутив под ногами что-то твердое. Он нагнулся, шаря впереди себя свободной рукой. Сквозь дымку испарений над ржавой маслянистой поверхностью выступили какие-то угловатые, облепленные илом глыбы.
– Как у вас дела, Алексей Петрович? – раздался голос Ермакова.
– Пока ничего… особенного, – отозвался Быков, – все в порядке. Очень топко. Под ногами не то камни, не то обломки…
Скользя и спотыкаясь, он полез через непонятные глыбы. Под ногами хлюпало, чмокало, чавкало…
– Сильно засасывает? – спросил Ермаков.
– Нет, – ответил Алексей Петрович и провалился по пояс.
«Не утонуть бы ненароком…» – мелькнула тревожная мысль. Но в эту минуту ствол автомата царапнул по твердому. Быков вгляделся с удивлением. Путь преграждала шершавая серая площадка с отсвечивающей на изломе глянцевитой кромкой.
– Анатолий Борисович! – позвал он.
– Да?
– Дальше болото асфальтировано.
– Не понял. Иду к вам.
– Я говорю, дальше болото покрыто асфальтом.
– Ты бредишь, Алексей? – донесся встревоженный голос Дауге. Он вместе с другими членами экипажа стоял у открытого люка и ловил каждое слово разведчиков.
– Правда, настоящий асфальт! Или вроде такыра в наших пустынях.
Быков закинул автомат за спину и уперся руками. Трясина с протяжным сосущим звуком выпустила его. Он стал на колени, отполз на четвереньках от края и встал.
…Тик… тик-тик… тик…
– Настоящий прочный асфальт, Анатолий Борисович. Стою!
– Может быть, это берег? – с тайной надеждой в голосе спросил, подходя, Ермаков.
– Не знаю… нет, не берег. Это как корка над болотом.
Ермаков нагнулся.
– Толщина примерно сантиметров тридцать – тридцать пять, – сказал он.
– Я знаю, что это такое, – вмешался вдруг Крутиков. – Ведь «Хиус» спускался на фотореакторе…
– О черт! – Было слышно, как Юрковский звонко шлепнул себя по шлему. – Ведь это же…
– Спекшийся ил, несомненно, – подтвердил Ермаков. – Фотореактор выжег из него воду, образовалась корка. А «Хиус» при посадке проломил ее.
– Похоже на это, – согласился Быков. Он шел вдоль кромки, с любопытством приглядываясь. – Широкая, как Красная площадь, ровная, танцевать можно. Но вся в трещинах.
– «Мальчик» пройдет? – осведомился Ермаков.
Быков ответил небрежно:
– «Мальчик» везде пройдет.
…Тик-тик… тик… тик-тик…
– Ну что же, товарищи… Я возвращаюсь. Думаю, экипажу можно высаживаться. Юрковский и Спицын, отправляйтесь к Быкову.
– Есть!
– «Вперед, покорители неба!» – насмешливо пропел Юрковский, вылезая из люка. – Эй, Богдан, поберегись!
– А я? – обиженно осведомился Дауге.
– Мы с вами займемся анализом образцов грунта и атмосферы и кое-что посмотрим.
– Хорошо, Анатолий Борисович.
– Михаил Антонович, – распорядился Ермаков, появившись в кессонном отсеке, – ступайте в рубку и попытайтесь прощупать окрестности локатором… Товарищ Быков, сейчас к вам подойдут Юрковский со Спицыным. Вы старший. Попробуйте дойти до внешнего края площадки. Дальше не ходить.
– Слушаюсь.
«Правильно, – подумал Быков. – Глупо ползать вслепую по шею в этой трясине, когда у нас есть транспортер с инфракрасными проекторами. Правда, транспортер еще надо снять…»
Где-то неподалеку чертыхался вполголоса Юрковский. Приглушенный голос Богдана произнес:
– Правее, правее, Володя…
Через несколько минут послышались медленные чавкающие звуки, и из тумана выплыли две серые фигуры.
– Где ты тут, Алешка? Черт, ни зги не видно… Как, еще не сожрали тебя местные чудища?
– Бог миловал, – буркнул Быков, помогая обоим выбраться на «такыр».
Юрковский притопнул, пробуя прочность корки. Богдан, обтирая ладонью забрызганную илом лицевую часть шлема, сказал:
– Зря это, скажу я вам…
– Что?
– Зря ее назвали Венерой.
– Кого? А-а… – Быков пожал плечами. – Дело, знаешь, не в названии.
Юрковский расхохотался.
Они неторопливо пошли, перепрыгивая через широкие трещины, в которых дымилась жидкая масса ила.
– Богдан! – понизив голос, проговорил Быков. – Ведь болото излучает… Слышишь?
…Тик… тик-тик-тик-тик…
– Слышу. Это чепуха. У нас очень чувствительные счетчики, Алеша.
– Все, что попадает под фотореактор, должно излучать, – наставительно изрек Юрковский. – Ясно даже и…
– Погодите-ка… – Богдан поднял руку.
Они остановились. Невнятные голоса Ермакова и Дауге стали едва слышны в шорохах и потрескивании наушников.
– На сколько мы отошли от «Хиуса», как вы думаете? – спросил Спицын.
– Метров на семьдесят – восемьдесят, – быстро ответил Быков.
– Так. Значит, наших радиотелефонов хватает только на это расстояние.
– Маловато, – заметил Юрковский. – Ионизация, вероятно?
– Да…
…Тик… тик-тик… тик… тик…
Они пошли дальше. Рев, бульканье, завывание становились все слышнее. Где-то впереди справа раздался громкий храп.
– Чу! Слышу пушек гром… – пробормотал Юрковский.
– Вот она!
