Внешняя кромка огромной лепешки, выжженной на поверхности трясины пламенем фотореактора, была закруглена и полого уходила в жижу. И сразу за ней из тумана выступили бледно-серые причудливые силуэты странных растений. До них было рукой подать – не больше десяти шагов, но белесые волны испарений непрерывно меняли и искажали их облик, открывая одни и окутывая непроницаемой мглой другие детали, и разглядеть их как следует не было никакой возможности.
– Венерианский лес, – прошептал Юрковский с таким странным выражением, что Быков недоверчиво покосился на него.
– Да… венерианский. По-моему, пакость, – кашлянув, сказал Богдан.
– Молчи, Богдан! Ты говоришь ерунду… Ведь это жизнь! Новые формы жизни! И мы – мы! – открыли их…
– Вот, кажется, еще одна новая форма жизни, – пробормотал Быков, с беспокойством вглядываясь в большое темное пятно, внезапно появившееся у края корки недалеко от них.
– Где? – живо повернулся Юрковский.
Пятно пропало.
– Мне показалось… – начал Быков, но низкий, глухой рев прервал его. – Вот, слышите?
– Это где-то здесь, рядом… – Спицын ткнул рукой вправо.
– Да-да, неподалеку. Значит, я действительно видел…
Быков потихоньку потянул из-за пояса гранату, тревожно поглядывая по сторонам.
– Большое? – спросил Спицын.
– Большое…
Снова раздался рев, теперь уже совсем близко. Ни одно земное животное не могло издавать такие звуки – механические, похожие на вой паровой сирены, и вместе с тем полные угрозы.
Быков вздрогнул.
– Ревет… – тихонько сказал он.
– Да… Пойдем посмотрим? – хриплым голосом предложил Юрковский. – Эх, то ли дело на Марсе! До чего щедрая и приличная планета! Санаторий!
…Тик… тик-тик… тик-тик…
– Нет, идти не следует, – сказал Спицын. – Лихачество…
Быков промолчал.
– Боитесь? Тогда я один… – Юрковский решительно шагнул вперед.
Все произошло очень быстро. Быков повернулся к Спицыну, и в этот момент что-то тяжко рухнуло на площадку, словно сбросили на асфальт тюк мокрого белья. Округлая темная масса величиной с упитанную корову надвинулась на людей из тумана. Юрковский отшатнулся и со сдавленным криком сорвался в болото. Спицын попятился. Секунду Быкову казалось, что вокруг воцарилась мертвая тишина. Затем робкое «тик-тик» дозиметра вошло в сознание, и он опомнился.
– Ложись! – заорал он.
Спицын, упав ничком, увидел, как Быков прыгнул назад и взмахнул правой рукой – раз и еще раз. Два тупых гулких удара оглушили его. Туман коротко озарился двумя оранжевыми вспышками, и дважды возникло и мгновенно исчезло в сумраке блестящее влажное тело – громадный кожаный мешок, изрытый глубокими складками. С визгом пронеслись осколки, дробно простучали по «асфальту». Затем все стихло.
– Finita la comedia, – машинально пробормотал Спицын, с трудом поднимаясь на ноги.
– Где Юрковский? – задыхаясь, крикнул Быков.
– Здесь… Дайте руку…
Они втащили на «асфальт» Юрковского, вымазанного с головы до ног. «Пижон», не говоря ни слова, кинулся к тому месту, где три минуты назад находилось чудовище.
– Ничего, – разочарованно сказал он.
Действительно, чудовище исчезло.
– Но ведь оно было? – Юрковский ходил вдоль края площадки, останавливался, нагибался, упираясь руками в колени, всматривался в неясные очертания спутанных стеблей и стволов за пеленой испарений.
– Было…
– Он… оно ушло.
– Словно растворилось, – задумчиво сказал Спицын.
– Может быть, вы не попали? – наивно спросил Юрковский, останавливаясь перед Быковым, который озабоченно осматривал автомат.
Быков презрительно фыркнул.
– Ну ладно, ушел он, и слава аллаху, – сказал Спицын. – Интересно, что ему от нас было нужно? Хотел пообедать?
– Ер-рунда! – с чувством произнес Юрковский. – У-дивительная ерунда. И откуда только идет это дурацкое представление о чудищах-людоедах с других планет! Досужим писакам вольно выдумывать, будто стоит нам появиться на другой планете, как у всех местных животных аппетит разыгрывается… Но ведь ты… ты же старый межпланетник, Богдан!..
Обратно шли молча. Голосов Ермакова и Дауге не было слышно: вероятно, они уже вернулись во внутренние помещения «Хиуса». Перед тем как вновь ступить в дымящийся ил, Юрковский сказал задумчиво:
– Как бы то ни было, а живность на Венере есть. Оч-чень интересно! Только… вы уверены, Алексей Петрович, что не промахнулись?
Это было уж слишком. Быков яростно засопел и поспешил вперед.
…Тик… тик-тик-тик… тик-тик…
Быков задержался за чисткой оружия и, войдя в кают-компанию, застал спор в самом разгаре. Юрковский и Дауге, разделенные столом, кричали друг на друга, азартно выпятив подбородки. Богдан Спицын по обыкновению улыбался и покачивался на стуле, придерживаясь за спинку кресла, в котором сидел Михаил Антонович, и если Богдан время от времени вставлял иронические реплики, то толстенький штурман молчал, сосредоточенно опустошая баночку с фаршированным перцем.
– Тогда почему? – упорно, по-видимому не в первый раз, спрашивал Дауге.
– Что – почему?
– Почему оно кинулось на вас?
– А кто тебе сказал, что оно кинулось на нас?
– Ты сказал…
