Следопыты ищут проход через заснеженные вершины Станового хребта, а найдя его, разбиваются на две группы. В одной из этих групп остается начальник экспедиции с проводником-эвенком, и на них в довершение многочисленных испытаний сваливается еще одна страшная беда: при переправе через горную реку погибают олени вместе с остатками продовольствия, а проводник неожиданно слепнет. Куда идти, как продолжать путь по этим гиблым местам? Что толку, что один из людей видит и горы, и топи, и лес, и звериные тропы в нем! Для него это книга за семью печатями, книга на чужом, непонятном языке. Вот если бы все это видел проводник — он знал бы, куда вести остатки каравана: проводник когда-то кочевал в этих местах. Правда, было это давненько — сейчас проводнику восемьдесят лет, а кочевал он здесь еще в детстве, однако хоть что-то он мог бы вспомнить, восстановить в памяти. Но проводник ослеп. Как быть? И происходит невероятное: слепой ведет по тайге зрячего!
И опять кто-то скажет: здорово автор «завернул» сюжетец! Слепой ведет зрячего! Неплохо придумано.
Но все и дело-то в том, что в этой книге нет ничего придуманного. Это не научная фантастика и не приключенческий роман. Это суровое и до последнего слова правдивое повествование о реальных событиях, о том, что было в жизни, а не сочинено за письменным столом. И драматический сюжет книги подсказала сама жизнь. Автор около тридцати лет водил геодезические экспедиции по малоисследованным или совсем неизученным местам нашей Родины, и в основу книги, о которой идет речь, положен фактический материал.
Легко сказать: положен. А как это делается? Как это сделать?
Тропа в литературу для геодезиста Григория Федосеева была, может, и не столь опасной, чем любая таежная, однако ничуть не менее трудной. У него и образование было далекое от гуманитарного, и жизненный опыт к литературе не имел прямого отношения. И сначала он как бы сделал попытку подступиться к литературной «реализации» накопленного материала, написать нечто похожее на записки путешественника. Они и названы были соответственно жанру: «Мы идем по Восточному Саяну». Записки имели неожиданный для автора успех. Их охотно издали наши издательства, заметили и тут же перевели за рубежом. Воодушевленный успехом, автор продолжил работу. «Тропою испытаний» и явилось завершением ее. Потому о книге можно говорить, как уже о законченном художественном произведении.
Однако нет ли тут противоречия: с одной стороны — правда жизни, чуть ли не дневник, с другой — законченное художественное произведение? Нет. «Тропою испытаний» — не просто обработанные дневниковые записи, а именно художественное произведение. Безыскусственность, «самостийность» книги лишь кажущаяся. Книга умело, искусно построена и потому-то в первую очередь и читается с неослабевающим интересом до последней страницы. Книга доносит до нас суровое дыхание дикой природы далекого восточного края нашей Родины.
Но если бы в ней была описана только природа тех недоступных мест, которыми идут геодезисты, будь то снежные хребты или непролазная тайга, мари или бурные потоки — хотя, скажем к слову, все это запечатлено с большой художественной силой! Книга еще населена и интереснейшими людьми — в этом ее главная ценность, в этом ее особенная прелесть.
Как живые встают перед читателем с ее страниц Василий Мищенко, Александр Пресняков, Кирилл Лебедев, проводники-эвенки Улукиткан, Осикта, Лиханов. Это неутомимые, мужественные люди, они спокойно переносят все невзгоды трудного пути и бесстрашно глядят в глаза смерти, они не только делятся с товарищем последним куском хлеба, но и в любую минуту ценою собственной жизни готовы прийти ему на помощь.
Особенно ярко, с особой симпатией нарисован образ восьмидесятилетнего Улукиткана. Это сын тайги, постигший все ее тайны, это человек, в характере которого огромный житейский опыт сочетается с детской чистотой и непосредственностью, а мудрость с наивным суеверием.
Превыше всего в человеческих отношениях Улукиткан ставит священное чувство товарищества.
«Старики раньше так говорили: когда ты захочешь испытать друга — бери с ним котомки, посохи и отправляйся в далекую дорогу по самой трудной тропе. Если по пути встретятся голод, болезни, разные неудачи и вы оба вместе дойдете до конца, верь ему, он твой Друг… Хорошо говорили старики: в своей котомке ты нес мое горе, мы голодали, смерть близко жила, но мы шли одной тропой, значит, ты мой брат».
Нельзя без волнения читать страницы книги, показывающие, как без громких слов, без позы проявляется это благородное чувство товарищества.
Путешественники разделили последнюю лепешку, а сколько им еще идти — неизвестно. Ослепший Улукиткан убеждает своего зрячего спутника взять и его хлеб, а когда тот не соглашается, делает вид, что жует лепешку, а сам припрятывает ее.
