— Это я уже слышал. Условие я выполню. Не сомневайся. Неделя, Уиле, — очень большой срок. Тебя же, как душеприказчика Беннета, я попрошу быть также и моим поверенным.
— Не возражаю. Логично.
— В случае необходимости…
— Только в рамках закона, Дип.
— Большего от тебя и не потребуется.
Я сложил чек, сунул его в карман, кивнул Беттспу и направился к двери.
— Пойдем, приятель, — сказал я Оджи.
Даже не взглянув на Беттена, он сказал:
— Да, Дип.
И вышел вслед за мной…
Роек Тэйт первым из своих сверстников в квартале занялся «бизнесом». В четырнадцать лет он уже довольно бойко торговал у входа в подземку самодельными вешалками и покупал своему пьянице отцу выпивку. Позже он подговорил другого пьянчугу избить родителя, а затем, пожаловавшись в полицию на то, что отец избивает жену и детей, и вовсе избавился от него.
Прошедшие двадцать лег внесли в жизнь Роска много перемен. Раньше он продавал газеты вразнос, а теперь сам писал в них. Отец его давно спился, мать доживала век в каком-то благотворительном учреждении, а сам Роек вел войну с кварталом, в котором вырос. Он ненавидел свой квартал, по не мог заставить себя переехать в другое место.
Я нашел Роска у Гимн, славившегося в пашем квартале недорогой, но вкусной едой. Роек сидел за отдельным столиком, занятый цыплячьей печенкой и своим блокнотом, в который заносил какие-то заметки. Я прошел через весь зал к стойке и извлек из-за нее старое расшатанное кресло. Гимн вздрогнул, побагровел и, казалось, готов был взорваться, но спокойная уверенность 'моих движений остудила его. Он отвернулся.
Когда я подтащил кресло к столику и бухнулся в него, Роек, не глядя на меня, сказал:
— Да?
Я засмеялся. Он поднял голову, и глаза его встретились с моими.
— Дип… — проговорил он.
— Точно. Привет, Роек.
— Ты… У тебя есть при себе девять долларов и сорок центов?
— Почему бы и нет.
— Клади сюда.
Он постучал указательным пальцем по столу.
— Пожалуйста.
Я отсчитал деньги и с улыбкой положил их на его блокнот. Когда-то давным-давно, перед тем как влепить ему затрещину, я поднял его за лацканы пиджака. Новенький пиджак треснул по швам, и теперь Роек потребовал компенсации.
Он аккуратно собрал деньги и сунул в карман пиджака. Лицо его ничего не выражало, но надменная осанка свидетельствовала о немалом самомнении и еще большем презрении ко всем окружающим.
— В другой раз, — проговорил он сухо, — если тебе вздумается распускать со мной руки, деньгами не отделаешься. — Помолчав, он добавил: — Я тебя предупреждал, что рано или поздно получу с тебя компенсацию…
— Хватит об этом. Что тебя сейчас интересует?
— У тебя паскудная привычка лезть не в свое дело. — Роек слизнул капельку пота, образовавшуюся на верхней губе под носом. — А если тебя заботят мои интересы, то больше всего я бы хотел видеть твой труп. И заняться сочинением твоего некролога.
— Никак не можешь забыть старое. Тебе что — не повезло в жизни или просто плохое настроение?
— Ты ублюдок… Повторяю, ты — мерзкий ублюдок. — Не дождавшись реакции на свою грубость, он произнес угрожающе сквозь зубы: — Что, собственно, тебе нужно?
— Пока не знаю. Но кое-кто мне понадобится, Роек. Улавливаешь?
— Догадываюсь.
— Ты знаешь, зачем я вернулся?
Он вытер рукой пот с лица и ответил:
— Думаю, что знаю. Не стану скрывать. И уверен, что сделаю отличный репортаж, когда ты окажешься на виселице или на электрическом стуле, либо в канаве с пулей в голове.
. — Не понимаю… Почему?
— Ты вернулся, чтобы завладеть имуществом и организацией Беннета. Что ж, они твои по наследству. Но целая банда головорезов тоже рвется к наследству босса Беннета. Интриги, подкуп, насилие — все пущено в ход. Вы с Беннетом — одного поля ягоды. У вас один символ веры — гангстерский. Когда-то вы заключили союз, и ты намерен продолжать свои кровавые подвиги. — Он сделал небольшую паузу и продолжал: — Да, Беннет завещал тебе все — землю, дома, наличные, а с ними и свой сомнительный бизнес.
— Что ж, очень мило с его стороны.
— Но удастся ли тебе попользоваться этим? Главное— удержать полученное. А кругом засады, пули, ножи. Кроме того, существует еще и полиция… фараоны. Они тебе тоже не дадут спокойно жить.
— То есть?
— То есть вместо того, чтобы занять место Беннета, очень легко и просто угодить совсем в иное место.
— Ты уверен, что я вернулся именно из-за наследства? — спросил я, широко улыбаясь.
— Безусловно. Никаких сомнений быть не может. Имущества и денег очень много. Противостоять подобному искушению вряд ли кто способен. Скорее, наоборот. Мог возникнуть соблазн ускорить получение наследства.
— То есть? Устранить наследодателя?
— Твоя догадливость делает тебе честь. Именно поэтому тебе будет не под силу взять в свои руки и удержать «империю» Беннета. Убийство не всегда приводит к желаемой цели…
— Слушай, ты. жалкая, вонючая козявка, — я говорил спокойно и твердо и больше не улыбался. — Я здесь вовсе не из-Зс! какого-то там имущества и денег. Ни в том, ни в другом я не нуждаюсь. В любом случае я не стал бы рисковать ради этого головой. И запомни, ты, горшок с помоями, я не убивал Беннета.
