Том 1. Долгое ожидание полностью

— Тэйт, конечно, не сахар. Но и жизнь у него не сладкая. Вкалывал как проклятый, не разгибаясь. Сначала торговал вразнос по мелочи: бумагой, конвертами, вешалками. Потом корпел в разных конторах, пока наконец не пробился в печать. Он не из тех, кому легко поймать удачу за хвост. И раз уж он уперся, его нелегко столкнуть. Если ты на него нажмешь, он может запсиховать.

— Ничего. Мне уже приходилось видеть, как он психует. Верно, Киска?

— Это когда ты подержал его на весу, пока у него костюм не лопнул?

— Точно.

Киска засмеялся, вспоминая:

— Он тогда совсем очумел, пытался даже тебя застрелить.

— Это из чего же? — поинтересовался Оджи.

— Он выхватил у Фрэнки Карло пистолет, за что дополнительно получил по зубам.

— А-а… припоминаю.

— Вот-вот.

— И как ты его после этого не ухлопал, Дип?

— Всему свое время, Киска. Я тогда решил — пусть побесится. С него и этого хватит, за то что вздумал со мной тягаться, мозгляк паршивый.

Киска опять рассмеялся и сказал:

— Положим, ты и тогда обошелся с ним не очень мягко. Помнишь, как ты прищемил ему нос дверью? Он тогда орал, как недорезанная свинья, пока не подоспел фараон.

— Кто, Саливен? — спросил Оджи.

— Он самый. Он его подобрал и отвел домой. Честно— мы думали, этим дело не кончится. Но ты скоро уехал.

— Он мне тогда больше не попадался. Затаился. А вот теперь, когда я вернулся, его первые слова были о компенсации за порванный костюм. И он ее получил. Девять долларов и сорок центов.

— И он взял? От тебя?

— Чуть было руку не оторвал вместе с деньгами. Так что все в порядке. Поговорить с ним нужно и можно.

— Не знаю, стоит ли, — продолжал гнуть свое Оджи.

— Но сперва мы навестим Бенни-бруклинца и его подпевалу Дикси.

— Это уж полное сумасшествие, — тихо, но твердо сказал Оджи.

— Пусть так, — улыбнулся я.

— Во всяком случае, не сейчас, Дип.

— Почему?

— Бенни Матик ведет какие-то переговоры в Джерси и вернется, думаю, через час или чуть раньше. Мне это сообщил Джо.

— Что ж, часом раньше, часом позже — это несущественно. В таком случае займемся нашим газетным писакой.

Гими хлопотал за стойкой и долго разговаривать с нами не мог. Он только сказал, что Роек Тэйт, скорее всего, сейчас у себя дома.

Оставив Киску в баре с поручением задержать Роска, если он вдруг появится, мы с Оджи отправились к нему домой. Пройдя два квартала, мы завернули за угол. У дома, в котором снимал квартиру Роек, я велел Оджи подождать, а сам вошел внутрь. В отличие от многих подобных зданий, это выглядело довольно прилично. Возможно, здесь сказывалось влияние Роска, а может, домовладелец брал за это дополнительную плату с жильцов. Во всяком случае, ни в вестибюле, ни на лестнице, ни у дверей я не заметил обычных мусорных ящиков и валяющихся рядом жестянок, банок, тряпья и всякого прочего хлама. Всюду было чисто и подметено.

И все же это был обычный дом, и стоял он на нашей улице, главной улице моего детства… И как только я ступил на нее, она вызвала в моей памяти целую галерею знакомых людей и картин. Беннет… старый клуб, его квартира, представляющая собой копию этого старого клуба, Уилсон Беттен, живущий в современной квартире, но. промышляющий теми же темными делами, что и раньше. Оджи, выжидающий время, чтобы захватить в свои руки организацию. Бенни Матик и Дикси, которым тоже хотелось не упустить свой шанс. Многочисленная орава разношерстных членов клуба, ожидающих часа, когда боссы призовут их к избирательным урнам, и они, взамен своих не очень-то праведных голосов, получат определенное количество долларов и относительную свободу заниматься и дальше контрабандой и распространением наркотиков.

А в стороне от этой сложной, подчиняющейся своеобразной иерархии организации, рядом с ней, но не сливаясь с ней, — фигура Роска Тэйта… Он — сам по себе. Он все высматривает, выискивает и записывает в свои блокноты. Он тоже преследует какие-то свои цели и неустанно работает для их достижения. Пробудила ли слабость к Эллен сентиментальные чувства в его душе или нет, но в ловкости, вернее, в пронырливости, а также в хитрости отказать ему по-прежнему нельзя. Какие-то скрытые мотивы у него, безусловно, имелись, но он тщательно маскировал их бурной репортерской деятельностью. Роек жил на первом этаже и на мой звонок открыл сам. Увидев, кто к нему пожаловал, он удивленно вскинул брови, на секунду застыл в замешательстве, но затем отступил от двери и пропустил меня в квартиру.

Если Тэйт когда-либо имел желание поуютнее обставить свое жилище, то, по-видимому, это желание осталось в далеком прошлом. Все в квартире обличало в хозяине одинокого холостяка, скуповатого и тратившего деньги только на необходимое.

— Славная у тебя берлога, — сказал я.

— Мне она нравится.

— Это заметно. Ты живешь один?

— Как видишь.

— Судя по обстановке, ты по-прежнему не любишь бросать деньги на ветер.

Он высокомерно пожал плечами.

— Ты угадал. Хотя я не стеснен в средствах, так же, вероятно, как и ты.

— Ты, значит, разбогател…