— Хорошо. Постарайтесь только отвечать поточнее. У нас не так много времени. Расскажите мне все, что случилось после того, как вы сюда вернулись.
Она снова облизала свои сухие губы, откинула назад волосы, сложила руки на коленях и уставилась в пол. Плечи ее слегка вздрагивали, так что опасность нового приступа истерики еще не миновала, но все же она стала поспокойнее.
— Здесь был доктор, — начала она. — Сказал, что Тилли здорова, только нервы немного не в порядке, и ей надо успокоиться. Он ей прописал что-то успокоительное. Была миссис Глисон… с мужем… помните, вы говорили с ними внизу. Потом они ушли, когда я их сменила. Потом Тилли проснулась, я ее покормила.
— Она что-нибудь говорила?
— Ничего особенного. Она была очень утомлена. Я дала ей пилюлю, которую оставил доктор, и немного посидела возле нее. — Она замолчала, сжала руки и сказала — Дип?
— Да?
— Она была напугана. Она даже во сне чего-то боялась. И когда спала, несколько раз вскрикивала.
— Дальше…
— Она произнесла ваше имя… И имя Беннета. И еще несколько слов…
— Повторите их.
— В них не было никакого смысла.
— Все равно, постарайтесь припомнить все, что можете.
— Она вроде говорила, что могла бы что-то привести в порядок. И еще — что сама видела и обязательно все скажет и что она знает, как ей поступить. После этого она пыталась кричать. А потом еще раз назвала ваше имя и имя Беннета.
Я молчал, вдумываясь в ее рассказ.
— Дип… ее убили… из-за вас?
Я положил ей руку на плечо.
— Не думаю, чтобы из-за меня.
— Скажите правду, Дип!
— Я никогда вас не обманывал, дорогая.
— В таком случае…
— Нет, дело не во мне. Не надо винить меня в ее смерти. Я убежден, ее все равно убили бы независимо от того, здесь я или нет.
Она вздохнула.
— Так что же будем делать, Дин?
— Я же сказал, позвоним в полицию.
— Но что же будет с вами?
— Я не боюсь фараонов, детка. Запомните это.
— В таком случае звоните.
— Сейчас…
Она внимательно смотрела на меня, терпеливо ожидая, что я стану делать. Я помог ей подняться и провел ее на кухню, постаравшись, чтобы она не смогла увидеть убитую. Затем подошел к телефону.
Дежурный по участку сказал, что машина выедет немедленно и чтобы до ее прибытия никто ничего не трогал в комнате убитой. Я заверил его, что все будет, как нужно, и повесил трубку.
В комнате Тилли я нашел свой чек, приколотый к ее подушке, разорвал его на мелкие куски, бросил в унитаз и смыл водой. Потом вынул из-за пояса револьвер, завернул его в тряпку и сунул в мусорный ящик, поставив сверху помойное ведро. Покончив с этими приготовлениями, я присоединился к Эллен, и мы вместе стали ждать полицейскую машину.
Сержант Кен Хард принадлежал к центру города, то есть, к той части населения, уровень жизни и поведение которой существенно отличались от наших, окраинных. Лицо сержанта, словно высеченное довольно грубо из куска камня, оставалось постоянно бесстрастным, невозможно было угадать, о чем он думает и что чувствует. Его холодные серые глаза также ничего не выражали, однако в целом он был воплощением жестокой силы.
Для него существовало только два рода людей: те, кто нарушает закон, и те, кто его охраняет. Вне этих категорий он не признавал ни добра, ни зла. По понятиям Харда, не существовало просто хороших людей. С его точки зрения, именно такие люди зачастую представляли собой помеху при поимке нарушителей закона.
В присутствии Харда следовало соблюдать особые правила поведения: говорить ровно, вежливо, двигаться медленно. Когдаюн спрашивал, надо было отвечать. Самое опасное, когда на его жестком лице появлялось подобие улыбки: это всегда предвещало неприятности, либо в тот же момент, либо позже.
Начальство предоставило ему самому выбирать, где работать, и он пошел на самый трудный участок города. Выбрал нашу улицу. Здесь ему дана была полная свобода, он мог орудовать по-своему, не опасаясь жалоб. Здесь всякий, попавший в его тиски, знал, что жалоба обернется для него самыми дурными последствиями.
Таков был сержант Хард. Сейчас он, слушая, присматривался ко мне и время от времени делал записи в своем блокноте. Потом остановил меня и, переводя взгляд на Эллен, предложил ей изложить свою историю.
Как только она закончила рассказ, вошли мистер Са- ливен, Оджи и Киска, и я почувствовал себя намного уверенней.
— Вот они, сержант, — сказал Саливен.
Киска бросил взгляд на убитую и слегка присвистнул.
— Знаешь ее? — спросил Хард.
Киска поежился и кивнул головой.
— Тилли Ли, — сказал он. — Хорошая девочка.
Ответы Оджи не отличались от Кискиных. Тем временем медицинский эксперт закончил свою работу, сложил инструменты в саквояж, защелкнул его и прикрыл убитую простыней.
— Ваше мнение? — спросил Хард.
— Убита не более часа назад. Орудием убийства явилась действительно эта бутылка. Позднее мы проведем более точную экспертизу, но и теперь у меня нет никаких сомнений.
— А как с этим? — кивнул Хард в мою сторону.
— С ним?.. — Врач еще раз бегло осмотрел мою рану и сказал — Безусловно, этот удар по голове-нанесен той же бутылкой.
— Выходит, он тут ни при чем?
