Я еще раз взвесил шансы. Эти негодяи были достаточно опытны и держали пальцы на спусковых крючках. С любым из них я вполне мог бы справиться, хотя и с некоторым риском. Но с тремя…
— Я иду, — сказал я спокойно.
Мы вышли из квартиры на лестничную площадку, спустились по лестнице и, никого не встретив, оказались на улице. Слабо освещенная улица была почти безлюдна. Впереди, примерно в футах тридцати, у тротуара стоял понгиак нового образца. Со стороны могло показаться, что к машине подошла группа закадычных приятелей. Все движения моих конвоиров были отработаны до совершенства, никому и в голову не пришло бы что-то заподозрить. Если бы какой-то прохожий почуял неладное и попытался поднять тревогу, его бы мгновенно уложили на месте.
Я сидел между двумя гангстерами, скрестив руки на груди, ощущая дула револьверов, упирающиеся мне в бока. Ленни уселся впереди, рядом с водителем, полуобернувшись и перекинув руку через спинку сиденья. Он поглядывал на меня с нескрываемым торжеством, просто упивался своим успехом.
Шофер уверенно вывел машину на Вестсайдскую автостраду и увеличил скорость. Гангстеры не делали никаких попыток замаскировать от меня свой маршрут. А это могло означать только одно: меня куда-то везли, но… оттуда я не должен был вернуться. Неизбежный конец я мог только ускорить, но это их совершенно не беспокоило. Лучшее, что мне оставалось, — это выжидать.
Ситуация складывалась весьма неблагоприятная. Оджи погиб. Не было больше и Киски. И никто теперь не знал, где я нахожусь и какие обстоятельства привели меня в квартиру Педла. На этот раз я допустил ошибку, и она могла оказаться последней. Такова суровая и неумолимая проза жизни.
Парней, сидящих по бокам от меня, я отлично знал. При первом моем неосторожном движении они будут стрелять. Прикончить человека им — что слово сказать. И даже легче. А потом они с аппегитом поужинают. Они не думают и думать не желают. Для них это обычная работа и лишняя пачка долларов в кармане.
Ленни обернулся, и при свете мелькавших мимо фар я увидел на его лице самодовольную улыбку.
— Не сидится на месте, Ленни? спросил я.
Он удивленно поднял брови.
— Ты так вертишься, Ленни.
Тони снова хихикнул.
— С чего это ты разговорился? — поинтересовался Собел.
— Да так, вспомнил прошлое, — сказал я. Он не уловил моего намека, но улыбка сползла с его лица. — Ты слишком стар, Ленни. С большим делом тебе не справиться.
— С тобой же справился. Я уже давно ждал случая с тобой посчитаться.
— Тогда тебе следовало бы лучше знать, чем ты рискуешь.
— За меня не беспокойся. Все предусмотрено. Тебе уже никто и ничто не поможет.
Тони, прислушивавшийся к нам и не совсем понимавший, о чем речь, вмешался, обращаясь к Собелу:
— Думаете, за ним никого нет? Он не из тех, кто работает без прикрытия.
— Я думаю, на этот раз он просто зарвался. Это с ним и раньше бывало, — проговорил Собел, злорадно поглядывая на меня.
— Я думаю иначе, — возразил Тони.
— А я не думаю, я знаю. Я этого парня больше двадцати лет знаю.
— Но его здесь двадцать лет не было.
— Такие не меняются, Тони. Ты это знаешь так же хорошо, как и я. Верно, Дип?
Я пожал плечами. Тони повернул ко мне голову и некоторое время оценивающе смотрел на меня. Потом он сказал, обращаясь к Собелу:
— На вашем месте я немедленно пристрелил бы этого парня.
— Ты не на моем месте, Топи.
— Скоро вы пожалеете, что вы не на моем месте, а я не на вашем. — Он помолчал и добавил — Верно вам говорю.
— А я тебе говорю — заткнись.
Тони что-ю пробурчал себе под нос и утих. Парень, сидевший по другую сторону от меня, по-прежнему не подавал голоса и только прижимал дуло пистолета к моему боку.
Мы свернули с Вестсайдской магистрали, переехали мост, пересекли часть западного района города и минут через пять остановились перед закрытым рестораном в одном из кварталов неподалеку от Вест-стадиона.
Тони подтолкнул меня пистолетом и скомандовал:
— Выходи.
Первым из машины вышел другой парень, тот, что всю дорогу молчал. Его револьвер теперь не торчал на виду, но был готов к действию. Тони шел сзади, подталкивая меня револьвером к двери, расположенной рядом с входом в ресторан.
Ленни открыл дверь и сказал:
— Я за вами.
Это был мой последний шанс. Позже мне вряд ли мог представиться более удобный случай, чтобы попытаться вырваться из рук убийц. Но Тони, возможно инстинктивно, угадал мою мысль.
Да, он опередил меня.
Звук удара револьвера по моей голове был похож на треск разломившегося пополам дерева.
Я провалился в темноту…
Я мог видеть свои ноги, но они были почему-то очень далеко от меня. Ступни были плотно сдвинуты, а носки ботинок тесно соприкасались друг с другом. Присмотревшись, я понял, почему они в странной позиции. Они были туго стянуты веревкой. Меня не покидало ощущение, что я вот-вот упаду вперед, лицом на пол, но постепенно я понял, почему не падаю. Мои руки были связаны за спинкой стула, на котором я сидел, так что мое туловище находилось в наклонном положении.
Голос Ленни, звучавший тихо и как бы издалека, проговорил:
— Он приходит в себя.
