Киска сказал, что ты обещал вспомнить телефон. Тот номер, но которому говорил Вагнер.
— Да. — Он облизнул пересохшие губы и продолжал: — Но они…
— Пусть они тебя не беспокоят, — прервал я его холодно. — Оба на том свете.
Он оторвал глаза от конторки и медленно стал поднимать их, пока не встретился с моими. Он много видел разных глаз и лиц на своем веку и мог распознать человека, который без особых колебаний и раздумий прибегает к помощи револьвера во время серьезных переговоров. Видимо, убедившись, что продолжать игру бесполезно и опасно, он вступил в переговоры.
— Я не хотел бы… чтобы меня за это пристукнули.
— Если кто-нибудь спросит обо мне — ты никогда в жизни меня не видел.
— Этот Киска… Вы скажете ему…
— Он уже мертв, парень.
— Господи!
— Какой был номер?
— Два-О-два-О-два. Это похоже на строчку в одной песенке. Поэтому я и запомнил.
— Телефонную подстанцию помнишь?
— Нет…
Подстанцию он не запомнил, но мне и номера было достаточно. Поблагодарив клерка, я прошел через холл к ряду пустых телефонных будок и в одной из них плотно притворил за собой дверь. Я нашел нужную станцию и дал ей номер, попросив подобрать мне список имен всех абонентов с этим номером, но с различными индексами. Меня попросили подождать.
Клерк наблюдал за мной из-за конторки, как мышь, высунувшаяся из норы. Минут через пять задребезжал телефон. Я взял трубку и назвал свой номер. Дежурный предложил опустить центовик и принялся диктовать индексы и имена. Я стал быстро записывать. Когда он назвал шестой индекс и имя, я сказал:
— Стоп. Все, благодарю вас.
Позже, уже на пути из «Вестхемптона», я припомнил все, что говорил мне Киска, и составил общую картину действий Мори Рива и Лео Джеймса. Оба приехали с заданием ликвидировать меня. Позже кто-то рангом повыше отменил или отложил выполнение этого поручения. Убийцы обратились к своему первоначальному нанимателю насчет дальнейшего и получили распоряжение выполнить задание.
К кому же они обратились? Кому звонили? Шестым, в списке индексов значилось имя Хью Педла…
Старый датский район значительно изменился, после того как десять лет тому назад в центре его были снесены обветшалые дома, а затем воздвигнуты новые современные здания. Да, район по виду изменился, но люди остались прежними. Они так же разговаривали, так же жили и поступали, как прежде. На выборах они дружно голосовали за тех. кто больше платил за их голоса, нисколько не заботясь о последствиях.
Хью Педл покупал их голоса без всяких затруднений. Он был значительным рычагом в политическом механизме и со временем добился большой независимости, благодаря тому что контролировал район величины достаточной, чтобы застраховать себя от возможных неожиданностей. И люди охотно отдавали за него свои голоса, нисколько не задумываясь о сущности его действий, которые всегда оставались для них тайной.
Он выступал в роли местного Санта Клауса: проявлял заботу о благоустройстве домов, в которых жили его избиратели, был готов разрешить различные их вопросы и сомнения.
Хыо Педл жил в добротном красивом доме, в прошлом заметно выделявшемся своей архитектурой среди прочих построек. Теперь же, в окружении новых зданий, он выглядел явно устаревшим.
Я зашел в расположенный поблизости бар и заказал чашку кофе. Сделав пару глотков, я задал бармену несколько вопросов относительно старого дома и его владельца. Бармен рассказал мне, что дом, судя по всему, принадлежит Хью Педлу, что у него есть всего один слуга и приходящая кухарка. Хью Педл занимает второй этаж и имеет отдельный лифт. В нижнем этаже дома живут почтенные люди, а именно — городской пожарный, известный «рыжий», артист-комик, и владелец бакалейного магазина.
Поблагодарив за сведения, я расплатился и вышел на улицу. Было ровно десять часов. Темные тучи медленно ползли на запад. Похолодало, в воздухе пахло дождем. Именно в такой вечер когда-то я, Беннет и Оджи, предварительно достав оружие из нашего заветного тайника в подвале клуба, готовились к схватке с бандой Дельроя. Черт возьми, неужели я становлюсь сентиментальным?
Я постарался отбросить в сторону воспоминания и вдруг почувствовал, что в это мгновение мои мысли коснулись чего-то важного. Но оно тотчас улетучилось, и, как я ни старался, мысль не возвращалась. Осталось только ощущение, что это был ключ к решению мучившей меня проблемы.
Я чертыхнулся и ускорил шаги.
Вестибюль дома Педла был небольшим, и, чтобы он казался просторнее, все стены были увешаны зеркалами. Прямо напротив входной двери находился лифт, а справа от него — лестница, ведущая наверх. Пустая кабина лифта стояла на втором этаже. Здесь же, возле лестничной площадки, расположился и небольшой холл, освещенный двумя плафонами. Я прошел через него и открыл незапертую дверь, которая вывела меня на крытую террасу, опоясывавшую весь второй этаж с южной стороны дома. Створчатые окна в квартире были плотно занавешаны, но одно из них оказалось неплотно прикрытым и вполне могло заменить мне дверь. Но прежде чем попробовать проникнуть внутрь, я решил осмотреть всю террасу.
