Спустя пару минут раздался стук в дверь, и в комнату заходят лейтенант милиции, который представился начальником Вороновского отделения, и зав. гостиницей. В руках лейтенанта — мой паспорт и карточка, интересуется, откуда я и какие у меня есть еще документы. Подаю ему пенсионную книжку, в это время дверь открывается и заходит стриженый и тоже заглядывает в документы. Его любопытство меня бесит, я спрашиваю его: «Вы тоже сотрудник милиции?» Он отвечает: «Нет». «Тогда почему вы смотрите документы. Вам не положено». Лейтенант тихо говорит остриженному: «Вроде все в порядке». Тогда тот берет мои документы и протягивает мне свое удостоверение. Читаю: «Сотрудник Управления Комитета госбезопасности по Гродненской области старший оперуполномоченный Альмяев». Внимательно смотрит мои документы, задает вопросы, затем предлагает пройти в отделение «кое-что выяснить». Я отказываюсь: «Проверяйте здесь». Он настаивает на своем. Нач. милиции вежлив, нерешителен, и явно видно, что он пришел по указанию. Его вежливость меня обезоруживает: «Разве мы вас чем обидели?» Я собираюсь, и мы все идем в отделение, где поднимаемся на 2-й этаж. В кабинете начальника — письменный стол, к нему приставлен столик с двумя стульями, справа у стены бедненький ободранный диван.
Альмяев начинает самый настоящий допрос: кто я на самом деле? Что делаю в лесу? Что означают мои записи? Для чего мне карта Гродненской области и что означают отметки на ней? Куда я дел ящик и что в нем? В конце сообщил, что он вынужден меня задержать до выяснения и, если я все не расскажу и не представлю «объект» (это о ящике), — вынужден будет препроводить меня в Гродно, в Управление КГБ. В конце концов все трое едем на мотоцикле в лес, где они выкапывают пустой ящик и — ничего не понимают. Я предупреждаю, что они за свои действия понесут наказания.
Вечером я написал заявление.
27—29 августа. Рано утром уезжаю в Радунь, в 30 км от Лиды. В Радуни, в стороне от села, красивый костел, высокий, каменный, внутри — очень светлый, расписанный. Показывала мне его сторожиха, маленькая живая полька лет 50, ксендза не было. Отзывалась о нем, как я мог понять, нелестно: хороший куркуль и стяжатель, имеет черный «ЗИМ» — единственный на весь район, сам водит. Близ костела две могилы: предыдущего ксендза и какого-то Бронислава, уехавшего в Америку, там разбогатевшего и пожертвовавшего крупную сумму на строительство костела. В самой Радуни — высокий серый обелиск из цемента:
Здесь похоронены партийно-советские работники, погибшие при исполнении служебных обязанностей в 1945-48 гг. Дерко Г.П. Нестеров А.М. Логовой Ф.П. Захаревич М.М. Высоцкая О.В. Кроликов В.Ф. ... (всего 11 человек) Память о них навсегда сохранится в сердцах советских людей.
