В собрание сочинений популярнейшего сатирика вошли тексты, звучавшие со сцены и выходившие в печати в шестидесятые-девяностые годы прошлого уже века. Существует точка зрения, что Жванецкого нужно воспринимать на слух и на взгляд: к этому обязывает и специфика жанра, и эксклюзивная авторская традиция, сопровождаемая неотъемлемыми старым портфелем, рукописной кипой мятых текстов, куражом, паузами. Резо Габриадзе, иллюстрировавший четырехтомник, сократил пропасть между текстом, читающимся со сцены, и текстом, читаемым в книге: на страницах собрания карикатурный автор в разных ситуациях, но везде - читающий с листа. Вот что сказал сам Жванецкий: "Зачем нужно собрание сочинений? Чтобы быть похожим на других писателей. Я бы, может, и ограничился магнитофонными записями, которые есть у людей, либо видеоматериалами. Но все время идет спор и у писателей со мной, и у меня внутри - кто я? Хотя это и бессмысленный спор, все-таки я разрешу его для себя: в основе того, что я делаю на сцене, лежит написанное. Я не импровизирую там. Значит, это написанное должно быть опубликовано. Писатель я или не писатель - не знаю сам. Решил издать все это в виде собрания сочинений, четыре небольших томика под названием "Собрание произведений". Четыре томика, которые приятно держать в руке".
МОСКВА
2005
ББК 84.7
Ж41
Резо Габриадзе
Валентина Серикова
Валерий Калныньш
© М. М. Жванецкий, 2002
© Р. Габриадзе, рисунки, 2002
© Издательский Дом «Время»,
2002
ISBN 5-94117-105-6 (Т. 1)
ISBN 5-94117-109-9
Действительно. Данные потрясают своей безжало-
стностью. Тридцать пять рокiв творческой, тридцать
пять рокiв производственной деятельности и где-то
шестьдесят общей жизни с ее цветными и бесцветными
страницами. Как же прошли эти двадцать пять, если
считать с 88-го, и тридцать пять, если с 54-го года.
Позвольте перейти к общим рассуждениям. Хочется
сказать: в наших биографиях отразилась биография всей
страны, годы застоя были для нас годами расцвета, то есть
годы нашего расцвета пришлись как раз на годы застоя.
В голове фраза: «Раньше подполье было в застолье,
потом застолье в подполье».
Я сам, будучи большим противником дат, юбилеев,
годовщин, паспортов, удостоверений и фотографий,
никак не желаю подводить итоги, ибо после этого как-
то неудобно жить дальше.
Познакомились мы з Ильченко где-то в 54-м году.
Я их всех постарше буду. У нас, значит, так: Роман по-
ярче на сцене, Виктор — в жизни, я весь в мечтаниях,
поэтому меня надувает каждый, на что я непрерывно
жалуюсь через монологи и миниатюры.
То, что творится на сцене, вам видно самим, поэто-
му про Ильченко. То есть человек, перегруженный мас-
сой разнообразных знаний. Там есть и как зажарить,
и как проехать, и как сесть в тумане, и куски из немец-
кой литературы, какие-то обрывки римского права.
Плохо, что эти знания никому не нужны и даже жен-
щины любят нас за другое, а напрасно. Мне нравятся
в Ильченко большая решительность, безапелляцион-
ность, жажда действовать, что безумно завораживает
тех, кто его не знает.
Приехал он в Одессу чуть ли не из Борисоглебска,
аристократически прельщенный шумом и запахом мор-
ской волны. Я сидел в Одессе, тоже прельщенный этим,
и мы сошлись. Извините, у меня все время в голове
