Ты, светлая ночь, полнолунная высь! Подайся, засов, — распахнись,Тяжелая дверь, на морозный простор, На белый сияющий двор!Ты, звонкая ночь, сребролунная даль! Ах, если б не крепкая паль,Не ржавый замок, не лихой волкодав, Не батюшкин ласковый нрав!
В ризы черные одели, —И ее в свой срок отпели,Юную княжну.Ангел келью затворил ей,Старец-схимник подарил ейСаван, пелену.Дни идут. Вдали от светаПодвиг скорбного обетаЗавершен княжной.Вот она в соборе, в раке,При лампадах, в полумраке,В тишине ночной.Смутны своды золотые,Тайно воинства святыеСветят на стенах,И стоит, у кипариснойДивной раки, с рукописнойКнигою, монах.Синий бархат гробно вышитСеребром… Она не дышит,Лик ее сокрыт…Но бледнеет он, читая,И скользит слеза, блистая,Вдоль сухих ланит.
В горах Сицилии, в монастыре забытом,По храму темному, по выщербленным плитам,В разрушенный алтарь пастух меня привел,И увидал я там: стоит нагой престол,А перед ним, в пыли, могильно-золотая,Давно потухшая, давным-давно пустая,Лежит кадильница — вся черная внутриОт угля и смолы, пылавших в ней когда-то…Ты, сердце, полное огня и аромата,Не забывай о ней. До черноты сгори.
Когда-то, над тяжелой баркойС широкодонною кормой,Немало дней в лазури яркойКачались снасти надо мной…Пора, пора мне кинуть сушу,Вздохнуть свободней и полней —И вновь крестить нагую душуВ купели неба и морей!
По снежной поляне,При мглистой и быстрой луне,В безлюдной, немой стороне,Несут меня сани.Лежу как мертвец,Возница мой гонит и воет,И лик свой то кажет, то кроетНебесный беглец.И мчатся олени,Глубоко и жарко дыша,В далекие тундры спеша,И мчатся их тени —Туда, где конецСтраны этой бедной, суровой,Где блещет алмазной подковойПолярный Венец,—И мерзлый кочкарникВизжит и стучит подо мной,И бог озаряет лунойСнега и кустарник.