На Альпы к сумеркам нисходят облака.Все мокро, холодно. Зеленая река Стремит свой шумный бег по черному ущельюК морским крутым волнам, гудящим на песке, И зоркие огни краснеют вдалеке,Во тьме от Альп и туч, под горной цитаделью.
Дикий лавр, и плющ, и розы,Дети, тряпки по дворамИ коричневые козыВ сорных травах по буграм,Без границы и без краяМоря вольные края…Верю — знал ты, умирая,Что твоя душа — моя.Знал поэт: опять весноюБудет смертному даноЖить отрадою земною,А кому — не все ль равно!Запах лавра, запах пыли,Теплый ветер… Счастлив я,Что моя душа, Виргилий,Не моя и не твоя.
Синие обои полиняли,Образа, дагерротипы сняли —Только там остался синий цвет,Где они висели много лет.Позабыло сердце, позабылоМногое, что некогда любило!Только тех, кого уж больше нет,Сохранился незабвенный след.
На поморий далеком,В поле, ровном и широком, Белый мак цветет,И над пряхою-девицейВ небе месяц бледнолицый Светит в свой черед.А девица нитку сучит,Сердце сонной грезой мучит Да глядит вперед,Где до моря-океана,До полночного тумана Белый мак цветет.
Там не светит солнце, не бывает ночи, Не восходят зори,За гранитным полем грозно блещет в очи Смоляное море.Над его ли зыбью, под великой тучей, Мечется зарница,А на белом камне, на скале горючей — Дивная орлица:Плещется крылами, красными, как пламень, В этом море диком,Все кого-то кличет и о белый камень Бьется с лютым криком.