И бедный изгнанник не выдержал и громко зарыдал. Это раздирающее душу горе тронуло до глубины души Нариндру и Раму, и слезы показались у них на глазах.
— Ах, как я страдаю когда вижу слезы этого прекрасного человека, — пробормотал провансалец сквозь зубы. — Ну-ка, сын мой, Барбассон! Вот тебе случай плыть на всех парусах и прибегнуть к неисчерпаемым источникам твоего воображения… Подумаем-ка немножечко… Так… так!.. Мне кажется, это было бы неглупо… Не будем, однако, увлекаться… возможно ли это? А почему нет? Нет, ей-богу, изложим-ка наше дело, — и Барбассон обратился к Сердару.
— Полноте, мой добрый Сердар, клянусь Барбассоном, вы предаетесь отчаянию из-за пустяков… Я, напротив, нахожу, что положение наше несравненно лучше, чем было раньше.
При этих словах все подняли голову и с жгучим любопытством устремили глаза на своего собеседника; зная гибкость и изворотливость его ума, они с удвоенным вниманием приготовились слушать, что он им скажет.
— Да, мои добрые друзья, — продолжал Барбассон, польщенный интересом, который возбудили его слова, — мы отчаиваемся, тогда как, напротив, должны были бы радоваться. Проследите внимательно придуманный мной план.
Сердар с напряженным вниманием приготовился слушать его.
— Я не знаю плана нашего друга Сердара, — продолжал Барбассон, — но думаю, что он не имел никакого намерения вступать в борьбу с флотом и гарнизоном, которым командует этот Уильям Браун, а потому силу, которой у нас нет, приходится заменить хитростью. Сейчас можете судить, имеют ли сходство ваши планы с моими. Ваш враг теперь настороже, говорите вы? Но ведь он настороже против открытой атаки, я же думаю, что вы не имели никакого решительно намерения пойти к нему еще до измены этого мошенника Рам-Шудора и сказать: «Здравствуйте, господин губернатор, придите-ка поболтать немножко со мной на моей шхуне „Диана“, я ваш заклятый враг и вы, конечно, узнаете меня!». Я предполагаю, что вы имели намерение переодеться и затем, захватив его, скрутить хорошенько и доставить сюда на борт со всем почетом, подобающим его сану. Спрашивается, кто мешает вам сделать то же самое и теперь?.. Прибытие «Дианы» известно, и она не может войти в порт… Дайте в таком случае необходимые приказания Шива-Томби, который управляет ею, пусть она два или три раза продефилирует мимо прохода с Рам-Шудором, повешенным на реях. Когда губернатор, приняв его за Кишнайю, увидит, что его провели, более того, одурачили, он прикажет своему броненосцу отправиться в погоню за шхуной, которая, будучи хорошим ходоком, будет лишь посмеиваться над ним да и затащит его к мысу Горн. А в то время как любезный Уильям Браун будет пребывать в приятной уверенности, что все мы находимся на борту «Дианы», мы преспокойно войдем в порт на нашем «Радже», куда переберемся сегодня же ночью. Это португальское судно, все бумаги у меня в порядке, есть также и документ на право владения, в котором на всякий случай оставлено свободное место. Там значится, что яхта принадлежит дону Хосе-Эммануэлю — у них там всегда много имен подряд — Энрике-Хоакино-Васко де Барбассонто Карвахалу, богатому дворянину, который путешествует для собственного удовольствия… Вот! Если мой план хорош, Сердар, мы исполним его; если же он не годится…
Он не смог продолжать… Сердар бросился к нему и крепко обнял его, называя своим спасителем.
— Да, — сказал он, когда прошла первая минута волнения, — вы спасаете мне жизнь, давая мне возможность вернуть себе честное имя. С некоторыми изменениями вызванными устранением одного из действующих лиц, т. е. Рам-Шудора, мой план целиком тот же, а потому его легко будет исполнить.
Рама и Нариндра рассыпались в похвалах и поздравлениях Барбассону.
— Все устроилось к лучшему, — прервал их провансалец, — не будем же терять времени в бесполезных разговорах… Надо действовать по возможности скорее, нам осталось всего каких-нибудь два часа до утра. Если вы намерены слушать меня, то надо сейчас же и без всяких допросов повесить Рам-Шудора.
— Следовало бы выслушать его, — отвечал Сердар.
— К чему! В делах подобного рода я на стороне англичан, которые, поймав какого-нибудь разбойника или даже неудобного для них честного человека, тут же отправляют его танцевать на верхушку талей, и все кончено… К чему слушать целую кучу лжи… Послушали бы меня тогда в Нухурмуре — и мой бедный Барнет был бы еще жив… Не будь Рам-Шудора, вы взяли бы с собой Сами, а так как нам тогда нельзя было бы оставить пещеру без сторожа, мы не пошли бы на рыбную ловлю… Вот оно, соотношение причин и следствий. Если вам не хватает духу, позвольте мне самому заняться этим маленьким дельцем, я все беру на себя.
Сердар хотел протестовать, но Нариндра и Рама энергично восстали против него. Индусы знали, что негодяю достаточно будет затронуть чувствительную струнку Сердара — и последний дарует ему жизнь, не дав ему только возможность вредить им.
