Роман французского писателя Луи Жаколио (1837–1890) «Месть каторжника» поражает запутанностью и остротой сюжета. Таинственное убийство начальника полиции безопасности Парижа Жака Фроле привело к расследованию, в ходе которого раскрылись страшные картины связи полиции и органов юстиции с преступным миром.Иллюстрации Г. Кателли.
ДЕ ВЕРЖЕН, ПРЕФЕКТ ПОЛИЦИИ, ПОСЛЕ большого представления в Оперном театре, где он был со своей женой и дочерью, вернулся в здание префектуры, когда было около часа ночи. Он уже собирался проводить дам на их половину, когда заметил своего секретаря, бросившегося к нему навстречу у входа в отделение префектуры. Молодой человек был в таком волнении, что де Вержен, пораженный его изменившимся лицом, быстро спустился по лестнице, по которой уже поднялся на несколько ступенек, и сказал:
— Что, Серван, случилось что-нибудь?
— Нечто ужасное, господин префект! — отвечал молодой человек. — Жак Фроле, начальник полиции общественной безопасности, убит в своем кабинете не более пяти минут тому назад. Агент, который сообщил мне об этом, поспешил за доктором; у меня едва было время отдать приказ никого не выпускать, и вот я поспешил за вами.
— А убийца?
— Отряд, который должен был нести службу в эту ночь, обыскивает все закоулки здания префектуры и, наверное, захватит его, так как невозможно, чтобы он как-нибудь проскользнул.
Действительно, со всех сторон слышалось какое-то необыкновенное движение, с минуты на минуту все усиливавшееся. В это время агент Буске, первым давший знать о происшествии, вошел с доктором Бурдоном, одним из врачей, живших по соседству с префектурой.
Де Вержен поспешил им навстречу со своим секретарем, и все четверо молча стали подниматься по лестнице, которая вела в кабинет несчастного Фроле.
Де Вержен был человек лет сорока, высокий, стройный, с изящной бородкой, умеющий элегантно одеваться; в его манере держаться видна была выправка кавалерийского офицера; тонкий политик, он умел, несмотря на частые перемены в министерстве и в правительстве, оставаться на своем посту, искусно выполняя свои щекотливые обязанности. И нужно сознаться, что никогда полиция не была в таких надежных руках; де Вержен обладал редким даром разгадывать людей и давать им поручения сообразно их способностям; щадя их силы в обычное время с тем, чтобы в случае надобности потребовать от них все, что они могли сделать, он особенно удивительно умел предупреждать борьбу между своими подчиненными из-за самолюбия и конфликты из-за преимуществ в различных отделах службы — это обычное зло лучших административных учреждений; в конце концов постепенно он окружил себя избранным персоналом, не имевшим себе равного во всей Европе.
Это был лучший период жизни французской полиции; слава о подвигах Фроле, Люса и подобным им гениальных агентов полиции, распространяясь на их начальника, сделала положение последнего непоколебимым, и до такой степени эта должность отождествлялась с занимавшим ее человеком, что уже нельзя было даже представить себе префектуру без де Вержена. Поэтому легко понять, с каким волнением, хотя и стараясь, благодаря привычке скрывать свои чувства, не дать это заметить, этот высокопоставленный чиновник принял известие о преступлении, лишившем его одного из самых ловких сотрудников.
Жак Фроле, в продолжение десяти лет бывший начальником полиции общественной безопасности, успешно вел дела, не только непосредственно относящиеся к его служебной компетенции, но и затрагивающие политические или частные интересы, — и ни разу не потерпел неудачи. Умный, энергичный, испытанной храбрости, без тени каких бы то ни было предрассудков, презирающий людей за их подлости, в чем его убедил и собственный опыт, и дела префектуры, он имел талант сразу правильно ориентироваться и составить план, который вслед за тем быстро выполнялся, не давая преступникам или, вообще, противникам времени опомниться. Потеря подобного человека была невосполнима! Такова, по крайней мере, была мысль де Вержена, когда он получил известие о только что совершенном ужасном преступлении.
Войдя в кабинет начальника полиции общественной безопасности, префект и его спутники увидели несчастного лежащим на разостланном на полу матраце, взятом из принадлежностей для оказания помощи раненым; тело его поддерживали стоящие перед ним на коленях два агента его бригады, между тем как его помощник Люс прикладывал смоченную холодной водой губку к ране, полученной сзади, в которой еще торчал поразивший его кинжал: никто не решался выдернуть это орудие смерти до прихода врача.
— Он еще жив, — проговорил доктор Бурдон, бегло осмотрев раненого. — Но от этого не легче: сердце бьется чрезвычайно слабо, а пульс почти незаметен.
— В таком случае нет больше надежды? — печально спросил префект.
— Я не вижу ее! — отвечал доктор, изучая направление раны. — Лезвие проникло в легкое, между четвертым и пятым ребром, и в результате произошло внутреннее кровоизлияние, против которого средства науки бессильны…
— Значит, он умрет, не сказав ни слова… не назвав нам своего убийцу?
