Том 10 полностью

Австрия не только оспаривает стремление турок оккупировать турецкие области, но и требует восстановления в правах обоих господарей, которые сейчас проживают в Вене и вместе с австрийскими войсками должны возвратиться в Молдавию и Валахию, о чем г-н фон Брук довел до сведения Порты. Решид-паша отвечает, что Порта обсудит, насколько уместно восстанавливать их в правах, по г-н фон Брук, со своей стороны, настаивает на соблюдении 3-й статьи договора, оговаривающей восстановление старого правительства. Читатели, может быть, помнят, что я обратил в свое время их внимание на двусмысленную редакцию этой статьи [См. настоящий том, стр. 306. Ред.]. Решид-паша на это возражает, что восстановление господарей в правах не может иметь места, пока Порта не убедится в том, что они не нарушили своего верноподданнического долга. Против молдавского князя Гики Порта не имеет серьезных возражений, но поведение Штирбея, валашского господаря, носило очень вызывающий характер: он самым скандальным образом выступал как сторонник России, и его изгнание стало для Порты обязательным. Тогда г-н Брук апеллировал к султану. Последний созвал чрезвычайный совет, выработавший компромисс, согласно которому оба господаря временно возвращаются на свои посты, а Порта назначает верховного комиссара для расследования их поведения, после чего будет принято окончательное решение. Князь Гика, против которого Решид якобы не имеет серьезных возражений, разумеется, лишь номинально возвращается к власти, поскольку Молдавия остается в руках русских. Напротив, возвращение князя Штирбея, которого Порта сама прогнала и заклеймила как русского агента, является реальным фактом, так как часть Валахии уже эвакуирована русскими, а остальная часть будет, по-видимому, эвакуирована в скором времени.

Но деятельность австрийской дипломатии этим не ограничивается. Во вчерашней «Morning Post» мы читаем следующую телеграмму из Белграда от 19 июля:

«Вчера из Константинополя получен приказ немедленно прекратить дальнейшее вооружение и все военные учения. Конфиденциально сообщают, что последует другой приказ — о разоружении. Эти сведения были немедленно переданы князю Александру».

Итак, вот ответ Порты на сербский протест против австрийской оккупации. Так жалкое турецкое правительство лишается возможности оказать сопротивление своему открытому врагу и одновременно вовлекается во враждебные и узурпаторские действия по отношению к своим собственным, оставшимся лояльными вассалам. Договором 14 июня турецкое правительство разорвало свое соглашение с Дунайскими княжествами, а приказом о разоружении нарушило основные законы Сербии. Так один и тот же политический ход создает угрозу восстания в турецкой армии и толкает Сербию и Дунайские княжества в объятия России. Австрийские требования об эвакуации Дунайских княжеств превращаются в запрет туркам вступить в эти княжества, а пресловутые военные приготовления Австрии — в разоружение Сербии.

Глупая Австрия, являясь простым орудием в руках царя и его английских сообщников, лишь подготовляет элементы всеобщей революции, первой жертвой которой явится она сама и сожалеть о наступлении которой могут только утопические реакционеры вроде Давида Уркарта.

Читатели уже знают о начавшемся движении в Италии. Газеты сообщают о волнениях в Генуе, Модене, Парме и др. Но, по моему мнению, больше, чем все остальное, напоминают всеобщее восстание 1848 года события, происшедшие в Ферраре.

Насколько я с самого начала правильно охарактеризовал «патриотический добровольный» заем надменного и терпящего банкротство австрийского правительства, читатели увидят из недавнего воззвания барона Бургера к верноподданным Ломбардии. В нем сообщается, что доля добровольного займа, которую должна выложить Ломбардия, определяется в 40000000 флоринов, что соответствует 104400000 франков; если эту сумму разделить на число населения, то на каждого человека придется 40 франков.

«Этот добровольный заем», — пишет «Unione», — «превращается в гигантскую контрибуцию: каждая провинция, каждый муниципалитет, каждое отдельное лицо должны уплачивать определенную долю добровольно».

Для того чтобы более не оставалось никакого сомнения в истинном характере этого «добровольного» займа, воззвание барона Бургера заканчивается следующими словами:

«Каждому должно быть ясно, что в случае неуспеха добровольного займа будет наложена чрезвычайная и принудительная контрибуция, которая ляжет соответственным образом на различные виды доходов с земли, капитала, торговли и промышленности».