Господин с изящной головкой перешел затем к поставленному ему вопросу: «были ли достигнуты какие-либо практические результаты нашим флотом и нашей армией?» и хвастался «полной, успешной и непреодолимой блокадой русских портов». Эта блокада столь успешна, что, например, восемь русских военных паровых судов пришли из Севастополя в Одессу, несмотря на бомбардировку, бои и всякие преграды. Она столь успешна, что русская торговля в Балтийском море продолжается в широком масштабе, и русские товары продаются в Лондоне по ценам, лишь незначительно превышающим довоенные; что в Одессе торговля производится точно так же, как и в прошлом году, и что даже номинальная блокада Черного и Белого морей всего несколько дней назад была навязана англичанам Бонапартом.
Но, утверждает благородный молодой человек по фамилии Герберт, английское правительство сделало еще больше. Разве оно но лишило Россию возможности перевозить подкрепления Черным морем и не отрезало России всякий доступ к морю? При этом он совершенно забывает, что в течение четырех месяцев английское правительство предоставляло русским господствовать на Дунае; что оно позволило им лишь с 15000 человек занять европейские житницы — Молдавию и Валахию, захватить у него под носом богатые стада Добруджи и что оно помешало турецкому флоту уничтожить русскую эскадру у Синопа. Англичане оказали не малое содействие военным успехам турок, так как, являясь резервом турецкой армии, они таким образом дали ей возможность использовать каждого солдата и каждое орудие против вторгнувшейся армии.
Нужно ли напоминать читателям, что пока русские не могли сосредоточить в княжествах превосходящих сил, английское правительство запретило Омер-паше использовать численный перевес его армии и плоды его первых побед? Что же еще было сделано английскими войсками?
«Сколько фунтов стерлингов было затрачено Россией на сооружение линии фортов вдоль черкесского побережья? И в течение одной короткой кампании все эти сильные крепости, сковывавшие Черкесию как цепи, за исключением одного форта перешли в руки англичан или их союзников».
Воронцов! Воронцов! Разве ты забыл, что когда в начале сессии тебе советовали взять эти форты, ты отказался это сделать, предоставив, таким образом, русским возможность перевести гарнизоны этих фортов в Севастополь? Ты взял лишь те форты, которые русские сами захотели оставить, и единственное «исключение», которое не было ни разрушено, ни взято и даже не подверглось нападению, это как раз тот единственный форт, который стоил того, чтобы его взять, и который русские считали заслуживающим того, чтоб его удержать, это единственный форт, открывающий сообщение с черкесами, — Анапа.
Пошлая болтовня г-на Герберта достигла своего апогея, когда он заявил, будто в славной обороне Силистрии, которую Англия не только сама не поддержала, но и не позволила Омер-паше поддержать, Англия участвовала, так как в числе убитых был один молодой человек по имени капитан Батлер. Об оставшемся в живых лейтенанте Несмите, конечно, не было сказано ни слова. Должен сказать, что капитан Батлер отправился в Силистрию только после того, как правительство отказалось послать его туда, и маршал Герберт тем более имеет все основания одобрить его образ действий. Что касается лейтенанта Несмита, то он относится к тому сорту людей, которому предстояло вскоре быть изгнанным из английского лагеря, и он отправился в Силистрию в качестве военного корреспондента.
Поскольку лорд Дадли Стюарт напал на правительство за то, что оно не приобрело паровых судов, с осадкой не более трех футов и оснащенных одним-двумя тяжелыми орудиями, адмирал Беркли, говоривший после генерала Герберта, просил благородного лорда «научить инспектора кораблестроения, как строить такие суда». Таков был ответ отважного адмирала из вигов на вопрос, сможет ли адмиралтейство снарядить флот для операций в Балтийском море, не обеспечив сооружения большого числа канонерских лодок. Храбрый Беркли и его ученый инспектор кораблестроения лучше бы обратились за инструкциями в шведское и русское адмиралтейства, чем искать совета у бедного осмеянного лорда Дадли Стюарта.
Не будем останавливаться больше на защите британского командования элегантным Гербертом и отважным Беркли и перейдем к откровениям, выболтанным тем же Беркли. Если накануне вечером маленький Джонни проколол севастопольский мыльный пузырь, то в этот день лопнул кронштадтский мыльный пузырь в результате выступления Беркли. Поскольку вся борьба в Дунайских княжествах будет вестись исключительно австрийцами, то для «сильнейших армии и флота, какие только были когда-либо снаряжены и посланы какой-либо страной», с их винтовыми пароходами, пушками Пексана и прочими чудовищами разрушительной силы не остается поля деятельности. Из письма доблестного командующего балтийским флотом
