В десяти томах «Антологии мировой фантастики» собраны произведения лучших зарубежных и российских мастеров этого рода литературы, всего около сотни блистательных имен. Каждый том серии посвящен какой-нибудь излюбленной теме фантастов: контакт с инопланетным разумом, путешествия во времени, исследования космоса и т. д. В составлении томов приняли участие наиболее известные отечественные критики и литературоведы, профессионально занимающиеся изучением фантастики.«Антология мировой фантастики» рассчитана на всех интересующихся такого рода литературой, но особенно полезна будет для школьников. Сон разума рождает чудовищ. Фантастика будит разум.
Входя в студию Джона Кирована, я был слишком взволнован, чтобы обратить внимание на изнуренное лицо его гостя, красивого молодого человека.
— Здравствуйте, Кирован. Привет, Гордон. Давненько вас не видел. Как поживает Эвелин?
Не успели они и слово сказать, как я, не в силах сдерживать восторг, похвастал:
— Приготовьтесь, друзья: вы сейчас позеленеете от зависти! Я купил эту вещь у грабителя Ахмета Мехтуба, но она стоит тех денег, которые он с меня содрал. Взгляните!
Я извлек из-под пальто инкрустированный алмазами афганский кинжал настоящее сокровище для собирателя древнего оружия.
Знавший о моем хобби Кирован проявил лишь вежливый интерес, но поведение Гордона меня просто шокировало. Он отпрыгнул со сдавленным возгласом, опрокинул стул, а потом стиснул кулаки и выкрикнул:
— Не приближайся, не то…
— В чем дело? — испуганно заговорил я, но тут Гордон, продемонстрировав совершенно неожиданную смену настроения, рухнул в кресло и спрятал лицо в ладонях. Его широкие плечи тряслись.
— Он не пьян? — спросил я.
Кирован отрицательно покачал головой и, плеснув бренди в бокал, протянул его Гордону. Тот поднял несчастные глаза, схватил бокал и осушил одним глотком, как будто умирал от жажды. Затем встал и смущенно посмотрел на нас.
— Прошу прощения, О'Доннел, — сказал он. — Я очень испугался вашего кинжала.
— Ну… — произнес я в замешательстве. — Видимо, вы решили, что я хочу вас заколоть.
— Да, решил! — Видя недоумение на моем лице, он добавил: — На самом деле я так не думал — это был лишь слепой первобытный инстинкт человека, на которого идет охота.
У меня мороз пошел по коже от этих слов и отчаяния, с каким они были произнесены.
— Что вы хотите этим сказать? — удивился я. — Охота? С какой стати? Разве вы совершили преступление?
— В этой жизни не совершал, — пробормотал он.
— Что вы имеете в виду?
— Возможно, гнусное преступление в предыдущей жизни.
— Чепуха! — фыркнул я.
— Вы так считаете?! — воскликнул уязвленный Гордон. — А вы когда-нибудь слышали о моем прадеде, сэре Ричарде Гордоне Аргайле?
— Разумеется. Но при чем тут…
— Вы видели его портрет? Разве я не похож на него?
— Отчего же, вполне, — признал я. — За исключением того, что вы кажетесь честным человеком, а он — хитрым и жестоким, уж извините…
— Он убил свою жену, — сказал Гордон. — Предположим, гипотеза о переселении душ верна. В таком случае почему бы не допустить, что за преступление, совершенное в одной жизни, можно понести наказание в другой?
— Вы считаете себя воплощением прадеда? В таком случае, раз он убил свою жену, следует ожидать, что Эвелин убьет вас. Фантастика! — заключил я с сарказмом в голосе. Представить жену Гордона — эту милую, нежную девочку — в роли убийцы невозможно.
Ответ меня ошеломил:
— На этой неделе жена трижды пыталась меня убить.
Ответить мне было нечего, и я беспомощно посмотрел на Джона Кирована. Он сидел в своей обычной позе, подперев сильными, красивыми руками подбородок. Лицо ничего не выражало, но темные глаза блестели от любопытства. В тишине гулко, как над ложем мертвеца, тикали часы.
— Гордон, расскажите все с самого начала, — попросил Кирован. Словно острый нож полоснул по стягивающей нас удавке напряжения — так подействовал его спокойный, ровный голос.
— Как вы знаете, со дня нашей свадьбы не прошло и года, — начал Гордон. — Говорят, не бывает идеальных семейных пар, но мы никогда не ссорились, Эвелин самая спокойная женщина на свете.
Но неделю назад случилось нечто из ряда вон выходящее. Проезжая по горной дороге, мы решили сделать остановку, вылезли из машины и стали собирать цветы. На краю тридцатифутового обрыва Эвелин вытянула руку, показывая мне цветы, которых особенно много растет у подножия холма. Я глянул вниз и едва успел подумать, смогу ли спуститься, как сорвался от сильного толчка в спину. Катясь по склону, я весь покрылся синяками и ссадинами, а костюм превратился в лохмотья. Будь обрыв отвесным, я бы сломал шею. Подняв голову, я увидел наверху насмерть перепуганную Эвелин.
«О, Джим! — воскликнула она. — Ты не ушибся? Как это случилось?» У меня едва не сорвалось с языка, что ее шутки заходят слишком далеко. Но тут мне пришло в голову, что она могла толкнуть меня случайно и сама того не заметить. Я ответил какой-то глупой остротой, и мы отправились домой. Там Эвелин смазала царапины йодом и пожурила меня за неосторожность. Я не стал спорить.
