Лекарство, нужное тебе, у меня уже на столе[501], и завтра я тебе отправляю его почтовой посылкой. Дело только в том, что обе коробки — слабого ятрена. Увы — сильного не было, мне сказали, что это две последние коробки. Теперь ломаем голову, как его упаковать, чтобы в посылке не раздавили. Думаю, что придется, вскрывши коробки, вложить вату между ампулами.
Как только пришло твое письмо, я отправил тебе телеграмму. Получил ли ты ее?
Пока больше ничего не пишу, сейчас займемся упаковкой.
От всей души желаю тебе выздоровления, Елена Сергеевна также. Ларисе Николаевне передай наш поклон.
О себе я напишу в следующем письме, и ты пиши мне.
Твой Михаил.
Творчество Михаила Булгакова. Кн. 1. Печатается и датируется по первой публикации.
Киев, ул. Артема, дом 58а квартира 6
Александру Петровичу Гдешинскому
Лекарство выслано почтой[502].
Булгаков
Москва 19, ул. Фурманова, д. 3, кв. 44
М. А. Булгаков.
Творчество Михаила Булгакова. Кн. 1. Печатается и датируется по первой публикации.
Дорогой Викентий Викентьевич! Давно уж собирался написать Вам, да все работа мешает. К тому же хотел составить наше соглашение по «Пушкину».
Посылаю его в этом письме в двух экземплярах. Если у Вас нет возражений, прошу Вас подписать оба и вернуть мне один[503].
У меня нередко возникает желание поговорить с Вами, но я как-то стесняюсь это делать, потому что у меня, как у всякого разгромленного и затравленного литератора, мысль все время устремляется к одной мрачной теме о моем положении, а это утомительно для окружающих.
Убедившись за последние годы в том, что ни одна моя строчка не пойдет ни в печать, ни на сцену, я стараюсь выработать в себе равнодушное отношение к этому. И, пожалуй, я добился значительных результатов.
Одним из последних моих опытов явился «Дон Кихот» по Сервантесу, написанный по заказу вахтанговцев. Сейчас он и лежит у них, и будет лежать, пока не сгниет, несмотря на то, что встречен ими шумно и снабжен разрешающею печатью реперткома.
В своем плане они поставили его в столь дальний угол, что совершенно ясно — он у них не пойдет. Он, конечно, и нигде не пойдет. Меня это нисколько не печалит, так как я уже привык смотреть на всякую свою работу с одной стороны — как велики будут неприятности, которые она мне доставит? И если не предвидится крупных, и за то уже благодарен от души.
Теперь я занят совершенно бессмысленной с житейской точки зрения работой — произвожу последнюю правку своего романа.
Все-таки, как ни стараешься удавить самого себя, трудно перестать хвататься за перо. Мучает смутное желание подвести мой литературный итог.
Над чем Вы работаете? Кончили ли Ваш перевод?[504]
Хотелось бы повидаться с Вами. Бываете ли Вы свободны вечерами? Я позвоню Вам и зайду.
Будьте здоровы, желаю Вам плодотворно работать.
Ваш М. Булгаков.
Знамя. 1988. № 1. Затем: Письма. Печатается и датируется по второму изданию.
Дорогой Михаил Афанасьевич!
Посылаю Вам один из экземпляров нашего соглашения. Недоумеваю, для чего оно теперь понадобилось. Или явилась надежда на постановку?[505]
15/III я, вероятно, на месяц уеду в санаторий. Но вообще мне, конечно, очень было бы приятно встретиться с Вами, и мне не нужно в этом заверять Вас, Вы должны это чувствовать сами.
Крепко жму Вашу руку.
Ваш В. Вересаев.
Знамя. 1988. № 1. Затем: Письма. Печатается и датируется по второму изданию.
Москва
75, улица Оливье де Серр, Париж XV.
Коля, я получил из Лондона от Акционерного Общества «Куртис Браун» сообщение о том, что Захария Каганский предъявил Куртис Брауну какую-то доверенность, на основании которой Куртис Браун гонорар по лондонской постановке моей пьесы «Дни Турбиных» разделил пополам и половину его направляет Каганскому (9, улица Людовика Великого, Париж 2), а половину — тебе (75, улица Оливье де Серр, Париж XV)[506].
Ответь мне, что это значит? Получил ли ты какие-нибудь деньги?
М. Булгаков.
Москва 19, улица Фурманова 3, кв. 44.
Михаил Афанасьевич Булгаков.
Письма. Публикуется и датируется по первому изданию.
Москва
9, улица Людовика Великого, Париж, 2.
