— Выслушай меня до конца, и, думаю, ты скажешь совсем иное. Мне кажется, я набрел на такой способ, который воистину превосходен, который можно назвать безупречным, да, безупречным при всей его простоте. — И, довольный своей изобретательностью, Гердлстон лихорадочно потер руки и улыбнулся, обнажив желтые клыки.
Бурт и Эзра подались вперед, ожидая дальнейших разъяснений, а старик продолжал, понизив голос до шепота:
— Все считают ее безумной.
— Ну да.
— В ограде есть калитка, оттуда до железнодорожного полотна рукой подать.
— Так. Ну и что же?
— Допустим, что калитку забыли запереть. Может так случиться, что умалишенная женщина выбежит за ограду и попадет под поезд? В десять часов вечера тут проходит экспресс.
— Может, если она выбежит на рельсы именно в эту самую минуту.
— Ты не совсем улавливаешь мою мысль. Допустим, что под экспресс попадет тело мертвой женщины. Существует ли какая-нибудь возможность обнаружить потом, что она была уже мертва, когда произошел этот несчастный случай? Как ты полагаешь, может ли кому-нибудь прийти в голову, что поезд задавил труп?
— Теперь я понимаю, — раздумчиво произнес сын. — Вы хотите прикончить ее, а потом положить на рельсы.
— Вот именно. Что может быть проще — это же восхитительный план. Наш друг Бурт сделает свое дело, мы вынесем ее через калитку и уложим на рельсы, где потемнее. Проходит некоторое время, и мы обнаруживаем ее исчезновение из дому. Поднимается тревога, начинаются поиски. Кто-то замечает открытую калитку. Мы, естественно, берем фонари и находим на железнодорожном полотне ее труп. После этого, мне кажется, нам совершенно нечего опасаться судебного следствия или чего бы то ни было еще.
— А у него котелок здорово варит, у нашего хозяина! — вскричал Бурт, восторженно хлопнув себя по ляжкам. — Хитро он все это обмозговал, лучше не придумаешь.
— Вы сущий сатана, как я погляжу, — произнес Эзра, с ужасом и восхищением уставившись на отца. — Ну, а как быть со старухой Джоррокс, со Стивенсом, с Ребеккой? Вы хотите довериться им?
— Ни в коем случае, — сказал Гердлстон. — Это совсем не обязательно. Мистер Бурт может сделать, что ему положено, вне стен дома. Нам надо под каким-нибудь предлогом заманить ее в парк. Никто ни о чем не должен подозревать.
— Но слуги знают, что никакая она не сумасшедшая.
— Так они решат, что она сознательно покончила с собой. А мы трое схороним эту тайну в наших сердцах. Дружище Бурт, сделав свое дело сегодня ночью, отбывает в колонии обеспеченным человеком, а торговый дом Гердлстон получает возможность снова высоко держать голову, и честь фирмы остается незапятнанной.
— Тише! — прошипел Эзра. — Слышите, она спускается с лестницы!
Все замерли, прислушиваясь к легким, упругим шагам за дверью.
— Поди сюда, Бурт, — сказал после некоторого молчания Эзра, — вон она около клумбы. Подойди-ка, погляди на нее.
Все трое подошли к окну. Вот тогда Кэт, подняв глаза, встретила три беспощадных взгляда, устремленных на нее в упор.
— А она ведь красоточка, — проворчал Бурт, когда они отошли от окна. Ну и работка мне предстоит, хуже не бывало.
— Но мы можем на вас положиться? — спросил Гердлстон, поглядев на него из-под хмуро сдвинутых бровей.
— Пока будете платить мне деньги — можете, — флегматично отвечал рудокоп и возвратился к своей трубке и к джину миссис Джоррокс.
Уже сгущались серые зимние сумерки, когда заговорщики обсудили все детали и закончили все приготовления. На дворе стало так холодно, что Кэт, отказавшись от своей попытки привести в порядок клумбу, поднялась к себе в спальню. Эзра оставил отца и Бурта у камина, вышел в прихожую и, распахнув дверь, стал на пороге. Дул резкий ветер, раскачивая голые ветки мрачных, похожих на призраки старых деревьев. Наползавший с моря туман окутывал их верхушки и свисал с ветвей подобно газовому покрывалу. При виде этой унылой картины по телу Эзры пробежала дрожь. Внезапно он почувствовал чью-то руку у себя на плече и, оглянувшись, увидел, что рядом с ним стоит Ребекка.
— Неужто вы ни словечка мне не скажете? — грустно сказала девушка, заглядывая ему в лицо. — И так уж приезжаете только раз в неделю — и ни одного ласкового слова.
— Я сегодня что-то еще не видел тебя, моя красавица, — сказал Эзра. — Ну, как тебе живется в этой обители?
— Что здесь, что там — для меня везде одинаково, — угрюмо сказала девушка. — Вы велели мне приехать сюда, и я приехала. Вы же говорили, что я могу вам тут чем-то услужить. Когда же вы скажете, что надо для вас сделать?
— Да тут нет никакого секрета. Ты уже услужила мне тем, что ухаживаешь за моим отцом. Эта старуха никак не могла бы одна справиться со всем домом.
— Нет, у вас тогда что-то другое было на уме, — сказала девушка, пытливо вглядываясь в его лицо. — Я помню, как вы на меня тогда посмотрели. Да и сейчас у вас тоже что-то на уме, только вы не хотите сказать. Почему вы не доверяете мне?
