В этой книге мы вновь встречаемся с героями П.Г. Вудхауза в романах, ранее не публиковавшихся, и с уже известными по прежним публикациям персонажами.
Перевод с английского Е. Доброхотовой-Майковой
Мистер Шусмит, известный судебный поверенный, глава адвокатской конторы «Шусмит, Шусмит, Шусмит и т. д.», откинулся в кресле и выразил надежду, что теперь его собеседнику все ясно.
Замечание это сопровождалось тем коротким сухим покашливанием, которое у поверенных означает конец беседы, и Джеф Миллер очнулся от своих раздумий. Мистер Шусмит всегда напоминал ему рыбу, и сейчас, пытаясь сообразить, какую же именно, он позволил себе немного отвлечься.
При этом он, правда, полностью пропустил мимо ушей, что должен говорить завтра на процессе «Пеннифадер против Тарвина», где ему предстояло выступать на стороне истца. Собственно, за этим он сюда пришел, и, собственно, это мистер Шусмит объяснял, когда Джеф перестал слушать. Поэтому он решил ограничиться понимающим кивком.
— Полагаю, я осветил все пункты?
— Как лампочка.
— Вы согласны, что защита целиком построена на показаниях одного свидетеля, Лайонела Грина?
— Он — тьфу.
— Собственно, ваша задача — бросить сомнение на его рассказ. Вы должны сокрушить Грина.
— Сокрушу. Положитесь на меня.
— Печально, но придется, — отвечал мистер Шусмит.
Он вздохнул. Вы скажете, что ему не нравился Джеф, и будете совершенно правы. У Джефа есть свои поклонники, но Фредерик Шусмит никогда не принадлежал к их числу. За долгую и успешную карьеру он пережил немало потрясений, но худшее преподнесла ему единственная дочь, когда, несколько недель назад, притащила домой этого лоботряса и обычным безапелляционным тоном объявила, что выходит за него замуж.
Мистер Шусмит пробормотал тогда «о, боже» или другую вежливую фразу, но и она потребовала немалой выдержки. Ничто в Джефе не вызывало у будущего тестя желания махать шляпой и приплясывать на цыпочках. Мистеру Шусмиту не понравились соломенные волосы, буйный нрав и расхлябанное поведение. Вот и сейчас будущий зять нимало не напоминал идеального юного адвоката, получающего наказ для первого выступления в суде. Напротив, все его поведение свидетельствовало о полной безответственности. Мистер Шусмит слегка жалел Пеннифадера, чью судьбу вверял этому юнцу.
Однако Миртл потребовала, чтобы ее нареченному дали случай снискать неувядаемую славу (по крайней мере, ту ее крупицу, которую возможно снискать, выступая на стороне таксиста, подавшего в суд на художника по интерьерам за удар кулаком в живот), а мистер Шусмит давно понял, что бессмысленно противиться желаниям Миртл.
Так что теперь он только вздохнул и встал, всем видом показывая, что на сегодня с него хватит.
— Ладно, — произнес он, изобразив легким сокращением лицевых мускулов нечто вроде улыбки, — будем надеяться на лучшее.
— В точку, — серьезно согласился Джеф. — Помните, что сказал Хенгист Хорсе[1] перед сражением или когда там?
Лицо мистера Шусмита выразило удивление. Он не знал, что его новый компаньон подкован в древнесаксонской истории.
— Э… мм… нет. Так что?
— Хорса, держи хвост пистолетом! До скорого! — произнес Джеф. — До скорого!
Он вышел из конторы и упругой походкой двинулся на восток. При всех своих моральных изъянах Джеф Миллер был хорошо сложенный, спортивный молодой человек, не из тех слабаков, что берут такси от здания корпорации барристеров до Холси-корт, Мейфэр, где он снимал квартирку. Джеф в разное время защищал честь университета и даже страны на футбольном поле, так что легко мог бы пройти и больше.
Шагая по улице, он поймал себя на том, что вновь думает о мистере Шусмите — не о внешности, ибо размышления в конторе завершились выводом, что будущий тесть похож на треску, — но о характере и поведении. Сухарь, бука, старый зануда, заключил он, из тех, с кем мне никогда не сойтись. Джеф тщетно пытался придумать хоть один вопрос, на который они с папой Шусмитом могли бы смотреть одинаково. Однако вопрос такой был, причем самый животрепещущий. Как мы помним, мистер Шусмит не одобрял помолвку своей дочери с Джефом. Не одобрял ее и сам Джеф. Не будет большим преувеличением сказать, что от одной мысли надеть пиджак, полосатые брюки и направиться с Миртл Шусмит к алтарю, у Джефа мурашки бежали по коже и возникало такое чувство, будто глотаешь бабочек.
Он до сих пор не вполне ясно понимал, как это стряслось. У него осталось смутное впечатление, что сам он вообще ни при чем. Похоже, он что-то сболтнул, а эта жуткая девица вообразила, что ей сделали предложение. Главное, он решительно не помнил, что такого сморозил. Только что он беспечно трепался на вечеринке с Миртл Шусмит, а в следующий миг уже с ужасом слушал о пироге и подружках. Все произошло внезапно, как землетрясение, торнадо или другое стихийное бедствие.
Впрочем, несмотря на туманные обстоятельства, одно оставалось ясным — чувство, которое вызывала в нем Миртл, любовью не назовешь.
