Когда прибыл сэр Колин Кэмпбелл, у него было около 2000 человек европейской и 1000 человек сикхской пехоты, 350 человек европейской и 600 человек сикхской кавалерии, 18 орудий конной артиллерии, 4 осадных орудия и 300 моряков с тяжелыми морскими орудиями; в общем, 5000 человек, в том числе 3000 европейцев. По своей численности этот отряд не уступал большинству англо-индийских армий, которые в свое время совершали большие подвиги; в самом деле, полевые войска, с которыми сэр Чарлз Нейпир завоевал Синд, едва достигали половины этого числа, а зачастую их было и того меньше. С другой стороны, наличие в отряде сэра Колина Кэмпбелла большого количества европейцев и то обстоятельство, что вся туземная часть этого отряда состояла из лучшей, с военной точки зрения, народности Индии — сикхов, придавали ему внутреннюю силу и сплоченность, гораздо более высокую, чем это обычно встречается в англо-индийских армиях. Его противник, как мы уже видели, был жалок, представляя собой большей частью плохо сколоченную милицию, а не обученных солдат. Правда, аудийцы считаются самым воинственным племенем Нижнего Индостана, но это лишь в сравнении с трусливыми бенгальцами, моральный дух которых совершенно сломлен самым расслабляющим климатом в мире и веками угнетения. Готовность, с которой аудийцы подчинились «флибустьерскому» присоединению их страны к владениям Ост-Индской компании, а также все их поведение во время восстания несомненно ставят их ниже сипаев как в смысле храбрости, так и в смысле сообразительности. Правда, нам сообщают, что количество возмещало качество. Авторы некоторых писем говорят, что в городе было до 100000 туземцев. Без сомнения, численностью они превосходили англичан в четыре или в шесть раз, а может быть даже больше; но когда приходится иметь дело с подобным противником, это почти не играет роли. Всякую позицию может защитить только определенное число людей, и если они решили бежать, то не имеет особого значения, в четыре или пять раз больше таких же героев находится на расстоянии полумили. Нет сомнения, что даже эти аудийцы показали немало примеров личной храбрости. Возможно, что некоторые из них дрались, как львы; но разве могли они принести пользу городу, защищать который у них не хватало сил, после того как бежал находившийся в гарнизоне разный сброд? По-видимому, они не предприняли никакой попытки объединиться под общим командованием; их местные вожди не пользовались авторитетом ни у кого, кроме своих собственных солдат, и сами не подчинились бы никому.
Сэр Колин Кэмпбелл сначала двинулся на Аламбаг; затем, вместо того чтобы силой пробивать себе дорогу через город, как это сделал Хавлок, он воспользовался опытом, приобретенным этим генералом, и повернул к Дилкуша и Ла Мартиньеру. Пространство перед стенами, окружающими эти здания, было очищено от аудийских стрелков 13 ноября. 15-го началась атака. Противник был настолько беспечен, что даже не закончил еще к тому времени приготовлений по устройству траншей вокруг Дилкуша; Дилкуша был взят сразу, без большого сопротивления, равно как и Мартиньер. Эти две позиции обеспечили за англичанами линию канала. Противник пошел в контратаку через канал с целью вернуть себе оба пункта, потерянные утром, но был вскоре отбит, понеся тяжелые потери. 16-го англичане переправились через канал и атаковали дворец Сикандербаг. Здесь траншеи были в несколько лучшем состоянии, и поэтому генерал Кэмпбелл поступил благоразумно, подвергнув этот пункт артиллерийскому обстрелу. После того как укрепления были разрушены, пехота пошла в атаку и заняла дворец. Далее была подвергнута трехчасовой бомбардировке другая укрепленная позиция, Самак, которая была занята «после невиданно жестокого сражения», как говорит сэр Колин Кэмпбелл, а один мудрый корреспондент с театра войны прибавляет: «немногие видели столько упорных боев, сколько видел он». Хотелось бы нам знать, где Кэмпбелл видел эти бои. Уж наверное не в Крыму, где после битвы под Альмой[275] он вел весьма спокойную жизнь в Балаклаве; в сражении при Балаклаве участвовал только один из его полков, а при Инкермане не дрался ни один.
17-го артиллерия была направлена на казармы и Месс-хаус, которые представляли собой следующую позицию на пути к резидентству. Бомбардировка их длилась до 3 часов, после чего пехота взяла эти пункты штурмом. Спасающегося бегством неприятеля энергично преследовали. Между наступающей армией и резидентством оставалась еще одна позиция — Моти-Махал. Еще засветло эта позиция также была взята, и полностью установлено сообщение с гарнизоном.
