— Ба-а! Оставим это, дорогой учитель, вы сказали, что пришли ко мне прямо от Араны, не так ли?
— Да, да, Мигель.
— Ну, тогда у вас была причина прийти сюда.
— Да.
— Какая же она, друг мой?
— Я не знаю, не хочу этого говорить. Я не хочу более ни политики, ни сообщений!
— Так вы пришли сделать мне сообщение о политике?
— Я не говорил этого!
— Держу пари, что в кармане вашего сюртука находится важная бумага.
— У меня ничего нет.
— Я тем более готов держать пари, что, на выходе отсюда, вас может обыскать какой-нибудь федералист, чтобы посмотреть, нет ли при вас спрятанного оружия, найдя эту бумагу, он убьет вас немедленно!
— Мигель!
— Сеньор, дадите ли вы мне или нет те бумаги, которые принесли с собой?
— С одним условием.
— Посмотрим, что за условие.
— Чтобы ты более не требовал от меня нарушения моего служебного долга.
— Тем хуже для вас, потому что Лаваль будет здесь раньше, чем через четыре дня!
— Как! Ты откажешься признать те громадные услуги, которые я оказал делу свободы?
— Да, если вы остановитесь на половине дороги.
— Ты думаешь, что Лаваль вступит в город?
— Он для того и пришел.
— Ну, между нами говоря, я также думаю; вот почему я и пришел к тебе. Есть кое-какая перемена.
— В чем? — быстро спросил молодой человек.
— Возьми и прочти.
Дон Мигель, развернув бумагу, поданную ему доном Кандидо, начал читать:
«Сан-Педро, 1-го сентября.
Два дня тому назад Маскарилья двинулся вперед с тысячью человек, чтобы овладеть пуэбло[68], но жители выказали необычайную решительность, и он был отброшен; у него было одно орудие, полтораста пехотинцев и около шестисот пятидесяти кавалеристов. Атаку он произвел сразу с двух сторон. В одно мгновение он уже достиг площади, но был отброшен нашим огнем. Потеря была в сто человек.
Прилагаю к этому списку копию депеши, полученной мною от генерала.
Завтра я вам напишу более подробно.
— Посмотрим теперь документ, на который он ссылается! — сказал Мигель после минутного молчания.
— Вот он! — отвечал дон Кандидо. — Эти два важных документа были найдены в шлюпке, захваченной сегодня ночью; я снял с них копию наскоро, чтобы показать тебе.
Дон Мигель, не слушая дона Кандидо, взял из его рук и начал читать с величайшим вниманием следующее письмо:
