Урусов настойчиво добивался опубликования «Лешего», но всякий раз наталкивался на возражения Чехова. В 1895 г., заручившись согласием обновленной редакции «Северного вестника» на публикацию пьесы, он отвечал фактическому руководителю журнала А. Л. Флексеру (А. олынскому) на его письмо от 18 октября 1895 г.: «Я сегодня же пишу А. П. Чехову <…> Он решительно не хотел печатать этой интересной пьесы, бог знает почему: кажется, его смутило ожесточение, вызванное в профессорски-либеральных кружках <…> Пьеса в высшей степени оригинальна и интересна. Чехов ее возненавидел, однако разрешил ее литографировать. В этом виде она и продается у Рассохина. Я хотел ее ставить в Москве с любителями. Он разрешил и прислал мне экземпляр. Думаю, что разрешит ее и напечатать» (14 ноября 1895 г. — «Князь Александр Иванович Урусов. Статьи. Письма. Воспоминания», т. II–III. М., 1907, стр. 283).
В тот же день Урусов обратился к Чехову: «Вы знаете мое пристрастие и увлечение к „Лешему“ — Вашему несправедливо-нелюбимому детищу. Я его хвалю всем, и все им интересуются. Редакция „Северного вестника“ просит меня написать Вам: не разрешите ли Вы напечатать Вашу комедию? Разрешите, Антон Павлович. Со стороны виднее, какие достоинства заключает в себе эта превосходная, глубоко оригинальная вещь» (ГБЛ). Повторив свою просьбу в письме на следующий день, Урусов добавлял: «Я всем проповедую поэтическое достоинство пьесы, к которой никто не относится так строго и несправедливо, как Вы» (там же; см. также письмо Чехова от 21 ноября 1895 г.). 18 декабря 1895 г. он снова напоминал Чехову: «…я спешу напомнить Вам о себе и о Вашем „Лешем“, с которым Вы обращаетесь жестоко. Разрешите только — а я уж похлопочу, чтобы один из моих экземпляров (Рассохина) был доставлен без замедления в „Сев<ерный> вестн<ик>“» (там же).
Последнюю попытку добиться от Чехова разрешения на публикацию пьесы Урусов предпринял в 1899 г. в связи с наметившимся открытием нового театрального журнала «Пантеон» под редакцией молодых участников «Мира искусства» во главе с С. П. Дягилевым. Урусов сообщал тогда Чехову: «Я посоветовал им просить у Вас „Лешего“ и напечатать его как замечательный вариант „Дяди Вани“ <…> Они схватились за эту мысль с восторгом! <…> Поверьте чести: это дитя Вашей музы Вас не пристыдит. Вы ужасно к себе строги. До жестокости!» (около 13 октября 1899 г. — ГБЛ). Чехов ответил ему: «…я не могу печатать „Лешего“. Эту пьесу я ненавижу и стараюсь забыть о ней. Сама ли она виновата или те обстоятельства, при которых она писалась и шла на сцене, — не знаю, но только для меня было бы истинным ударом, если бы какие-нибудь силы извлекли ее из-под спуда и заставили жить. Вот Вам яркий случай извращения родительского чувства!» (16 октября 1899 г.).
Стр. 129. «Напрягши ум, наморщивши чело…» — Из стиховторения И. И. Дмитриева «Чужой толк» (1794).
Стр. 131. Заткни фонтан! — Из «Мыслей и афоризмов» Козьмы Пруткова: «Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану» (№ 22).
Стр. 135. А слона-то и не приметила. — Из басни И. А. Крылова «Любопытный».
Не искушай меня без нужды… — Из элегии Е. А. Баратынского «Разуверение» (1821), положенной на музыку М. И. Глинкой (дуэт), М. Д. Бутурлиным, А. И. Дюбюком и другими композиторами.
Стр. 137… «уймитесь, волнения страсти»… — Романс М. И. Глинки на слова стихотворения Н. В. Кукольника «Сомнение» (1838).
Стр. 138. «И будешь ты царицей мира, подруга верная моя». — Из партии Демона в опере А. Г. Рубинштейна (д. I, карт. 2 и д. II, карт. 4); либретто П. А. Висковатова на текст одноименной поэмы М. Ю. Лермонтова.
Как-то раз после войны… — Имеется в виду русско-турецкая война 1877-78 гг.
Стр. 154. …сброшу тебя с Тарпейской скалы… — С этой скалы на Капитолийском холме в Древнем Риме, по преданию, сбрасывали осужденных преступников.
Стр. 165. Люби, покуда любится! — Из стихотворения Н. А. Некрасова «Зеленый шум» (1862).
Стр. 172. Я пригласил вас ~ едет ревизор. — Слова Городничего, которыми начинается комедия Н. В. Гоголя «Ревизор» (д. I, явл. 1).
Стр. 173. …manet omnes una nox… — Из оды Горация (кн. 1, ода 28).
Стр. 178. …но зачем же стулья ломать? — Часть фразы Городничего в «Ревизоре»: «Оно, конечно, Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать?» (д. I, явл. 1).
Стр. 188. «Невольно к этим грустным берегам…» — Каватина Князя из оперы А. С. Даргомыжского «Русалка» (д. III, карт. 2). У Пушкина в одноименной драме этими словами Князя открывается последняя сцена — «Берег».
Стр. 191. «Сейте разумное, доброе, вечное…» — Из стихотворения Некрасова «Сеятелям» (1876).
