Собравшись с духом, он медленно прошел коридор и остановился в дверях. Лиза сидела на кровати, обложенная подушками. Рядом лежал том «Войны и мира». Ее осунувшееся от боли лицо было бледно, большие глаза блестели.
— Где ты был?
Гарри понимал, что необходимо сейчас же придумать какую-нибудь убедительную ложь, иначе не миновать беды.
— А, Лиза… — сказал он, входя в комнату и закрывая дверь. — Почему ты не спишь? Снова болит?
— Где ты был?
— Я не мог заснуть. Ходил прогуляться. — Он подошел к кровати и сел рядом.
— Гулял? В такое время… уже третий час. Я тебе не верю!
— Лиза… прошу тебя… — Гарри выдавил улыбку, чувствуя, как по спине у него струится пот. — У тебя достаточно своих проблем. Не хотелось говорить… я плохо сплю. Всякие мысли бродят в голове… В таких случаях лучше всего встать, одеться и немного пройтись. Потом я сразу засыпаю.
Блестящие глаза Лизы выражали недоверие.
— Ты нашел себе шлюху? — угрожающе спросила она, и от звучавшей в ее голосе ярости у Гарри застыла кровь.
«Господи! Дело плохо!» — подумал он.
— Лиза… как ты можешь? — Нужно было рассеять ее подозрения. И хотя его мутило от собственного двуличия, он продолжал, наклонясь к Лизе и заставляя себя смотреть ей в глаза. — У нас с тобой общая беда. Но таким должен быть брак, и ради тебя я смирился со всем. В моей жизни нет другой женщины… только ты. Выходит, не сумел я этого доказать, раз ты мне не веришь. Помнишь, как я говорил, что мне хорошо было с тобой в тот первый раз… как никогда в жизни. С тех пор для меня ничего не изменилось и так останется навсегда.
Гарри было стыдно слушать себя, но страх заставлял его лгать. В течение долгой, невыносимой минуты она испытующе смотрела на него, потом пожала плечами.
— Хорошо, Гарри, я понимаю. Иди спать. У тебя впереди два трудных дня.
Гарри медленно встал, едва решаясь верить, что Лиза приняла его вранье за чистую монету… вот только бы она еще перестала смотреть на него с таким подозрением.
— Да… теперь я наверняка усну.
Когда он был уже у двери, чувствуя себя как человек, удачно вывернувшийся из опасного положения, Лиза окликнула его:
— Гарри…
Он остановился с сильно бьющимся сердцем.
— Да, дорогая?
— Пожалуйста, не выходи больше по ночам. Я так разволновалась, когда позвонила тебе и никто не снял трубку. Если тебе не спится, пожалуйста, приходи поговорить со мной. Хорошо?
С упавшим сердцем он кивнул головой, понимая, в какую западню влез.
— Конечно, дорогая, я больше не стану так делать.
Марта и Джильда встрепенулись, увидев вошедшего на террасу Генри.
— Ну, как? — нетерпеливо спросила Марта. — Получили вы деньги?
Генри дотащился до кресла и упал в него. Он все еще не справился с потрясением.
— Джильда, девочка, ты не принесешь мне виски?
Видя его серое искаженное лицо, Джильда поспешила к бару.
— Получили вы деньги? — Марта стукнула толстым кулаком по бамбуковому столику.
— Они у Джонни.
— У Джонни? — в голосе Марты зазвучали визгливые нотки. — А где он сам?
— У себя в комнате.
— Значит, они у Джонни! — Марта всей тушей завозилась в кресле, отчего оно затрещало. — Значит, вот как ты поставил его на место! Удивляюсь, как это меня еще не хватил удар!
— Успокойся. Если бы не он, я вообще ничего бы не получил. Так нам хоть что-то достанется. — Поколебавшись, Генри продолжал: — Марта… я тут думал… староваты мы становимся для этого рэкета.
— Староваты! — Марта возмущенно фыркнула. — Говори за себя!
Вошла Джильда, неся виски с содовой.
— Спасибо, милочка, — Генри принял стакан. Выпив половину, он поставил его и промокнул губы платком.
— Хватит корчить из себя черт-те кого! — заорала Марта. — Что там случилось?
Генри рассказал.
— Дело в том, Марта, что мы не получили бы ни гроша, если бы не Джонни. Эйб решил облапошить нас. Эти бандюги унесли бы весь товар, а Эйб клялся бы, что знать их не знает.
Новость потрясла Марту. Ее жирное тело заколыхалось студнем.
— Я думала, Эйбу можно доверять.
— Как мы можем кому-то верить?
На террасе появился Джонни. Он бросил на стол пачку банкнот.
— Вот… Шестьдесят шесть тысяч шестьсот шестьдесят семь долларов. Разделите между собой. Свою долю я взял.
— Как насчет того жемчужного ожерелья? — рявкнула Марта.
Джонни ухмыльнулся ей.
— Доплата за риск… Я оставил его себе. — Он подошел к креслу и сел. — Посмотри-ка, похоже, вы меня не понимаете, хотя и взялись за крупное дело, сами вы — мелюзга. Это жестокий, опасный рэкет. Все ложится на меня, поэтому мне и причитается больше.
Марта была готова взорваться, однако взгляд Генри остановил ее. Он заговорил тихим, спокойным голосом.
— Да, Джонни, твои доводы мне понятны, но будем справедливы. Идея принадлежит Марте. Каждый из нас внес свою долю. Она задумала, а ты исполнил, отлично исполнил, признаю. По-моему, стоимость жемчуга стоит разделить на всех.
Джонни закинул голову и расхохотался.
