Услышав то, Потанцыяна рекла к ней: «Милостивая кралевна, ныне ты всемъ сердцемъ своим приклонилася и любовию к рыцерю. О том молю тя, делай твердо, чтоб тебе в чем не промолвитца перед иными девицами, чтоб то дело явственно не было. А естьли сведаетъ кралевское величество отецъ твой, и милостивая государыня мати твоя, мне и рыцерю живымъ не быть. А ты отбудешь от ихъ отеческой милости».
И кралевна рекла: «О милостивая моя Потанцыяна, вельми я тебя за то пожалую, что ты меня в такомъ деле утверждаешь, чтоб промеж нами твердо было, и никто о томъ не ведал. Я и рыцерь таить ради, только ты, пожалуй, таи». По техъ речахъ разошлися. А князь Петръ, пришедши к себе на двор, велми тому радъ былъ, что виделся с кралевною.
И приехалъ инъ рыцеръ Фридрикъ Скрыни х кралю Неопалитанскому к шурмованью, и какъ князь Петръ над всеми храбрьство учинилъ. Многое время спустя после того, как былъ князь Петръ у кралевны Магилены, приехал х кралю Неопалитанскому единъ славный рыцерь земли францужской, именемъ Андрей Скрыни. Тотъ, слыша о красоте пркрасной кралевны Магилены, вельми возлюбилъ. И видя, что краль и кралева, и кралевна Магилена вельми любятъ рыцерское дело и рыцеревъ жалуют, хотя онъ темъ кралевне прислужиться, билъ челомъ кралю, чтоб указалъ выкликать не толко въ кралевстве своемъ, но и в посторонних государьствахъ к шурмованью рыцерскому храбрыхъ людей созывать, надеяся на силу и дородство свое, чтоб у всехъ и над всеми рыцерство учинить и славы себе от всехъ восприять.
Краль по ево челобитью указалъ выкликать во своемъ кралевскомъ государьстве и в посторонные государьства указалъ писать листы[1133], естьли хто храбрый рыцерский человекъ, надеяся на силу и на храбръство свое, и онъ бы ехал в Неопалитан-градъ к шурмованью. И учинилъ тому рыцерскому шурмованью уреченный день. И какъ услышали такой кликъ, и такие грамоты увидели, и многие добрые рыцери приехали на уреченный день в Неопалитанъ-градъ к шурмованью. И какъ пришелъ уреченный день, стали съезжатся славные и великие рыцери на уготованное место, где быть шурмованью, недалеко от кралевъскихъ полатъ, по семъ съехалися все рыцери.
При той изготованной площади поставлены были два места, велми украшены всякими драгими хитростьми. На одномъ месте стоялъ краль с сенатырьми своими, а на другом месте стояла кралева и прекрасная кралевна Магилена з девицами. А Магилена межъ иными девицами стояла, что прекрасной цветъ в красоте своей, и часто взирала на друга своего Златых Ключевъ, а онъ сталъ позади всехъ рыцерей. Потомъ выехалъ Андрей Скрыни, по чьему челобитью то шурмованье сталось, и сталъ говорить всемъ рыцеремъ: «Великие рыцери, ныне всякъ своей силы отведай и щастия своего, и великой славы себе учинить».
По техъ речахъ выехалъ противъ Андреа Скрыни имя рекъ кралевич сынъ краля аглинскаго. И съехалися столь крепко, что у обеихъ копьи сломались, и чудь кралевичъ имя рекъ с коня не упалъ, естьли б люди его не подхватили, и стыдомъ с места съехалъ. Потомъ выехалъ противъ Андреа Герардъ Ланцылатъ[1134] кралевичь, и съехалися со Андреемъ, и от великаго заезду Ланцылатъ ссадилъ Андреа с коня копьемъ и с седла на землю упалъ. Увидя князь Петръ, приехав, крикнувъ великимъ гласомъ и реклъ: «Ныне про здоровье государя моего милостиваго кралевскаго величества и про здоровье кралевой государыне моей, такъ особливо про здоровье государыни моей, прекрасной кралевны Магилены». И скочилъ всею прыткостию своею, и ударилъ толь мочно с Ланцылатомъ, что под обеими кони попадали.
Видя краль обеихъ сильныхъ рыцерей, реклъ своимъ сенатыремъ: «Видите, какая большая мочь техъ силныхъ рыцерей, что под обеими кони упали. Только рцыте[1135] имъ, чтобъ оне еще съехалися, хощу видеть, кто из нихъ сильнее и храбрее». И подвели имъ иныхъ коней, и какъ съехалися въ другоредь, и князь Петръ всемъ скоком пустил коня своего такъ силно, что Ланцылота с конемъ съшибъ на землю, и руку ему выломилъ. И тому наезду краль и все предстоящи велми стали дивитися. И реклъ король: «Нетъ такова человека нигде силою, который моглъ с Рыцеремъ Златыхъ Ключевъ противенъ быти[1136]».
