Но это произошло в общей сфере искусства (смотри III раздел) и стало началом разрушения стены, воздвигнутой на фундаменте всего искусства и отделяющей другие его виды. С этого момента накапливаются новые опыты, до сих пор еще пребывающие на детской стадии: цветовой орган (Англия, Америка, Германия), игра света вместе с музыкой (Германия), абстрактные фильмы с музыкой (Франция, Германия). Несколько лет тому назад я предпринял опыт объединения различных искусств в одном произведении, но на основе не параллелизма, а противостояния — «Желтый звук» в «Синем всаднике», Piper-Verlag-München, 1912.
Подобные же явления выступают и в танце (Россия, Германия, Швеция), который вступил на путь, десятилетиями уготованный живописью, и развивается в двух направлениях:
1. танец как самостоятельная задача и
2. танец как отдельный элемент синтетического произведения — танец, музыка, живопись (костюм и сцена).
Обычно в этих произведениях танец рассматривают как главный элемент, которому подчинены остальные. Здесь возникает еще один момент сближения, который имеет большое принципиальное значение в деле расшатывания стены — танец воспринимает элементы акробатики (Германия), что, с другой стороны, часто случается в театральном искусстве в целом (Россия). Так разрушаются стены между областями, которые еще недавно были абсолютно отделены друг от друга и почти враждебно друг другу противостояли: театр, концертный зал, цирк[72].
Попутно следует заметить, что отнюдь не случайна сила притяжения, которую в последние десятилетия имеет живопись (в Париже сегодня еще живет около 40000 художников, Мюнхен перед войной имел академию искусств, женскую академию и около 40 частных школ).
Природа расточительна, если перед ней стоят большие задачи, и ее закон овладевает не только материальной жизнью, но в равной мере и духовной. Война или войны, революции в политической жизни были за несколько десятилетий до них пережиты в области искусства — в живописи. Здесь обязательно должно было развиться сильное напряжение, так как живопись, кроме своих собственных, имела и иные чрезвычайно важные задачи — оплодотворять другие искусства и направлять их развитие по правильному пути.
Из области живописи исходили и другие далеко идущие импульсы, и здесь были потрясены и частично разрушены еще более крепкие стены прошлого столетия. Эти импульсы покидают почву искусства и распространяются дальше вокруг.
Почти провиденциально установленные различия между искусством и наукой (особенно «позитивной») внимательно обследованы, и без особого труда становится ясно, что метод, материал и обращение с ним в этих двух областях не обнаруживают существенного различия. Возникает возможность, как у искусства, так и у науки, совместно работать над одними и теми же задачами (Всероссийская академия художественных наук. Москва, основана в 1921 г.).
В отличие от первой павшей стены (между музыкой и живописью — III раздел) здесь разрушена стена, которая разделяла области, значительно дальше отстоявшие друг от друга (смотри II раздел).
Аналитическая работа в каждой из этих двух областей становится для обеих синтетической. Возникает теоретический синтез, который расчищает дорогу практическому.
Столь же принципиальное значение имеет другой импульс и возбужденная им деятельность, которые также инспирированы живописью — падение стены между искусством и техникой и следующее отсюда сближение двух областей, прежде значительно отделенных друг от друга и, как принято было считать, враждебных друг другу.
Первый, но еще не ясный признак заметен в оживших «вдруг» художественно-ремесленных школах, которые еще до войны начали постоянно расти в разных странах (Германия, Австрия, Россия и т. д.). После войны почти в одном и том же году независимо друг от друга возникли две школы, которые поставили перед собой задачу связать искусство с ремеслом и наконец с индустрией:
1. Высшие художественно-технические мастерские в Москве, 1918{51}.
2. Государственный Баухауз в Веймаре, 1919{52}.
В отличие от обычных художественно-ремесленных школ, которые отводят главное место искусству, а технику воспринимают как элемент подчиненный и даже в какой-то мере мешающий, обе вышеназванные высшие школы расценивают оба элемента как равноценные и стремятся в своей деятельности их объединить.
Естественным следствием прежнего понимания и естественной реакцией на него стало то, что обе школы рассматривали искусство как сопутствующий элемент и основную тяжесть перенесли на технику. Это было обычное действие закона маятника.
Баухауз (теперь в Дессау) и далее развивается по пути равноправного использования обоих факторов и, как видно, достиг правильного решения этой сложной проблемы[73].
I РАЗДЕЛ
II РАЗДЕЛ
III РАЗДЕЛ
IV РАЗДЕЛ
